Москва, 1996

Юлия Фридман, Михаил Вербицкий

СОН ЛАО ЮЯ

История, рассказанная Ли Цянь-гуану бессмертным лисом, выдававшим себя за учёного

[Назад]




           Как известно, Лао Юй выстроил себе дом на большом камне и каждый день выходил греться на солнце, покрываясь змеиной кожей. Он научился слушать голос земли и знал, что его ищет Чжюй Ли из древних земель Шаохао. В дождливую погоду Лао Юй в облике змеи уползал в дом и там превращался в человека. Он боялся, что гром может оглушить его и отнять способность, приобретённую долгим трудом.
           Чжюй Ли действительно уже почти год искал дом Лао Юя. Он шёл ночью, так как рассчитывал найти дорогу по звёздам. Чжюй Ли ложился спать там, где его заставал рассвет, и всегда видел один и тот же сон.
           Когда ночи стали короткими, Чжюю Ли пришлось идти гораздо быстрее, так что к утру его охватывала сильная усталость. Он всё-таки нашёл дом Лао Юя, но в тот час звёзды уже бледнели, а сам Чжюй Ли едва мог стоять на ногах. Он поднялся на камень, но в дом войти не смог и тут же уснул.
           Утром Лао Юй, как обычно, вышел из дома. Он заметил спящего Чжюя Ли и от удивления не смог завершить начатое преображение. Ниже пояса он был похож на змею, но его голова, руки и грудь так и остались человеческими. Лао Юй лёг на камне рядом с гостем и вскоре увидел, что Чжюй Ли плачет во сне. Желая помочь гостю, Лао Юй накрыл его лоб ладонью, но тут же отдернул руку: в висках Чжюя Ли слишком громко стучала кровь.
           На закате Лао Юй вернулся к себе, превратился в человека и стал ожидать Чжюя Ли. Вскоре тот проснулся, вошёл в дом и почтительно приветствовал Лао Юя. Лао Юй спросил у Чжюя Ли, что заставило его проделать столь долгий и утомительный путь. Чжюй Ли поклонился и ответил: "Господин мой, я не смею ничего скрывать от тебя. Каждый день я вижу один и тот же сон, который переполняет моё сердце радостью. Я хотел бы переложить его в песню. Но увы - всякий раз я забываю свой сон, стоит мне только открыть глаза. Я пришёл, чтобы просить твоей помощи. Боюсь, что если ничего не изменится, то в ближайшие дни моё сердце разорвётся от счастья". Лао Юй удивился: он не знал, что Чжюй Ли видит приятные сны. Но вслух он этого не сказал, а только предложил Чжюю Ли лечь в его доме и ещё раз погрузиться в сон. Чжюй Ли возразил, что привык спать днём, а ночами обычно бодрствует. Тогда Лао Юй позвал свою жену Е и велел ей играть на лютне. Под звуки печальной музыки Лао Юй и Чжюй Ли вскоре уснули.
           Каково же было изумление Лао Юя, когда он увидел, что в своём сне Чжюй Ли, как слепой, бредёт по сухому песку, качаясь на ходу и завывая от боли! Там, где Чжюй Ли оставлял свой след, тотчас же вырастал огромный чёрный цветок. У всех цветов, странным образом отметивших путь Чжюя Ли, были высокие тонкие стебли и красная сердцевина. Несмотря на отсутствие ветра, их лепестки шевелились, а стебли выгибались, стараясь отвернуться от солнца. Лао Юй не смел их назвать, но знал, что такие цветы выпивают у спящего надежду, а взамен дают ему страх.
           Лао Юй попытался приблизиться к Чжюю Ли и обнаружил, что их разделяет невидимая стена. Хотя она слегка прогибалась под тяжестью Лао Юя, разрушить её было невозможно. Лао Юй понял, что он опоздал: очевидно, Чжюй Ли, незнакомый с искусной игрой Е, должен был погрузиться в сон немного раньше. Тогда Лао Юй пошёл вдоль невидимой преграды и увидел, что легко обгоняет Чжюя Ли, чьи глаза были ослеплены солнечным светом.
           Лао Юй так спешил добраться до цели, которая издалека притягивала к себе Чжюя Ли, что едва не столкнулся лицом к лицу с коварным Цюнци. Увидев Лао Юя, Цюнци обрадовался и разинул пасть, чтобы его сожрать. Но он не смог пройти сквозь прозрачную стену и заревел от злости. Чжюй Ли, к тому времени уже сильно отставший от Лао Юя, услышал дикий рёв Цюнци. В ответ он пронзительно взвыл и закрутился на месте. Цюнци испугался и улетел. Чёрные цветы быстро засохли и попадали друг на друга, издавая при этом странный металлический звук. Чжюй Ли взвыл в последний раз и исчез. Лао Юй поспешил проснуться.
           Открыв глаза, он увидел, что Чжюй Ли стоит рядом с ним и широко улыбается. Прежде чем Лао Юй успел заговорить, Чжюй Ли принялся благодарить его, уверяя, что лучшей помощи он не мог бы получить от самого Шаохао. Лао Юй попытался расспросить его, и тут оказалось, что Чжюй Ли по-прежнему не помнит своего сна. Но чудесная мелодия, которой его наградили во сне небесные духи, по словам Чжюя Ли, запомнилась ему так хорошо, что стереть её из памяти было бы невозможно. Чжюй Ли заявил, что должен немедленно усладить слух Лао Юя этой необычайной музыкой, и попросил лютню у его жены Е.
           Когда Лао Юй услышал игру Чжюя Ли, он почувствовал, что его оставляют силы, и был вынужден прислониться к стене. Он знал, что эта музыка - ни что иное, как отчаянный рёв кровожадного духа Цюнци, но в то же время слышал, в какие светлые, печальные звуки она превратилась под умелыми пальцами Чжюя Ли. В конце Лао Юй поблагодарил гостя и позволил своей жене Е, полюбившей Чжюя Ли за его искусство в обращении с лютней, уйти вместе с ним.
           На следующее утро Лао Юй, как обычно, вышел из дома и лёг на камень. К своему огорчению, он обнаружил, что хоть и не утратил способности превращаться в змею, но в её теле оказался совершенно глухим. Лао Юй свернулся в кольцо и пролежал без движения до темноты, с трудом угадывая сквозь кожу лёгкое дрожание земли под ногами удалявшихся Е и Чжюя Ли. В тот же вечер он оставил свой дом и ушёл в горы. С тех пор его никто не встречал.



ВАН ЛУ, ЕГО ЖЕНА И МУДРЕЦ




           Это было в годы правления императора Ци. Земли от восхода до заката постиг недород, и люди перестали хоронить своих близких. Проходя мимо деревни, путник слышал стоны голодных и не мог решить, чьи это жалобы - живых или же призраков, которые питаются страхом. И если он был ещё в силах идти, то ускорял шаг.
           Богатые платили за рис золотом и драгоценностями. Они запирались в домах и пировали, считая зёрна и не жалея огня - а потом продавали дома и переходили жить в хижины. Но Ван Лу был беден, и ему негде было достать зерна.
           Жена Ван Лу умирала от странной болезни: она не страдала от голода, но часто просила воды. Ван Лу спускался к реке и приносил ей воду в ладонях, так как домашней утвари у них уже не осталось. Однажды, заглядевшись на отражение луны, он потерял равновесие и упал в реку. Дно в этом месте было глубже человеческого роста, и Ван Лу стал тонуть.
           Очнувшись, он увидел, что стоит на узком мосту (местность вокруг была ему незнакома), и что река широко разлилась под ногами. Он увидел закатное небо и должен был заключить, что почти сутки провёл без сознания. Красные огни занимали половину горизонта и казались не столь уж далёкими. Ван Лу пошёл по мосту к ближайшему берегу. Он думал о тех временах, когда его жена была здорова и всем хватало еды, и не замечал, что мост дрожит и сильно качается. Вдруг его кликнули. Ван Лу обернулся и увидел, что сбоку от моста, безо всякой опоры, шагает человек в белой одежде. Приглядевшись, он понял, что это его сосед, умерший в прошлое новолунье. Ван Лу испугался было, но затем рассудил: ведь он и сам может быть призраком - иначе как бы он выбрался из воды, и к тому же оказался здесь, на неизвестном мосту? Он снова обернулся, чтобы спросить об этом своего спутника, но тот тем временем исчез. Ван Лу услышал громкие удары своего сердца, ощутил усталость и страх и по этим признакам понял, что его душа ещё не покинула тела.
           Между тем берег как будто бы не приближался. Красное небо становилось всё ярче, так что вода уже походила на кровь, и на её поверхности плавали странные пузыри. Ван Лу с удивлением обнаружил, что в некоторых из них, как в стекле, заключены маленькие человечки; это были чужие, незнакомые души. Время от времени до его слуха доносились тончайшие голоса, но он не мог разобрать слов и не знал, к нему ли обращаются призраки или беседуют между собой. Воздух нагревался и вбирал в себя влагу; Ван Лу понемногу начинал задыхаться. Мост скрипел и качался, а внизу кипела вода. Со всех сторон раздавались звуки, похожие на хлопки. Стоя на месте и не решаясь идти дальше - ведь колебания моста усиливались с каждым шагом - Ван Лу догадался, что души, ранее заключённые в пузырях, теперь выбрались на свободу. В самом деле, к небу уже поднимались тёмные воздушные фигуры, а одна из них, оторвавшись от реки, задержалась на полпути и обернулась к Ван Лу. Ван Лу показалось, что он узнал в ней черты своей жены. Он огорчился, так как это должно было означать, что среди живых её больше нет. Тем временем закатные огни погасли, и воздух стал прохладнее. Ван Лу посмотрел вперёд и увидел, что до берега осталось совсем немного.
           Пройдя оставшийся путь без каких-либо затруднений, Ван Лу оказался на берегу. Чуть в отдалении от воды стояла белая хижина. Обернувшись, Ван Лу различил под темнеющим небом лишь след моста; вскорости мост растворился совсем, и Ван Лу о нём позабыл.
           Ван Лу вошёл в хижину и низко склонился, приветствуя обитавшего в ней мудреца. Тот знаками показал гостю, что ему разрешается, как обычно, задать три вопроса. Ван Лу поднял голову и увидел, что стены хижины прозрачны, и звёзды в небе светят необычайно ярко. Он сказал: "Учитель, я хотел бы узнать, жива ли моя жена и где я должен её искать". Этим Ван Лу разгневал хозяина, ведь ответ был открыт ему на мосту. Мудрец сказал Ван Лу, что тот утратил право на оставшиеся вопросы. Он указал Ван Лу выход, который был расположен в другом месте.
           Ван Лу вышел и без чувств упал у воды.
           Очнувшись, Ван Лу увидел, что снова находится недалеко от своей хижины и понял, что настала весна. Он поднялся и вошёл в дом. Деревянную скамью, как оказалось, источили черви, а это значило, что прошло много лет. Ван Лу увидел перед собой большой котёл, в котором отражалась луна. Однако снаружи был день, да и ночью лунный свет едва мог проникнуть сквозь щели в стене. Подойдя ближе, Ван Лу убедился, что котёл полон превосходного риса. Он сразу почувствовал голод и жадно принялся за еду.
           Насытившись, Ван Лу крепко уснул. Во сне он видел свою жену. Она была здорова и легко ступала по узкому мосту над водой. Внизу широко разливалась река, и у неё не было берегов.

[К оглавлению]

<< К оглавлению