1927 год

Сочинитель ГЕРМАН ГЕССЕ

[Назад]


           Немецкое слово "Dichter" означает не только "поэт", но и - в широком смысле - "сочинитель". Оно и хорошо. Потому что какой Герман Гессе поэт? Знаменитый немецкий писатель, нобелевский лауреат 1946 года, автор произведений, среди которых можно отыскать "культовое" на любой вкус. Для высоколобых интеллектуалов - "Игра в бисер". Для любителей экзотческой премудрости - "Путешествие в страну Востока" и "Сиддхарта". Для отвязных бунтарей - "Степной волк". А ещё - "Нарцисс и Златоуст", "Гертруда", "Кнульп" и другая проза, написанная за без малого шестьдесят лет.
           О стихах же Гессе редко вспоминают даже самые пламенные его поклонники, несмотря на то, что он писал их всю жизнь. Первая книга Гессе была сборником стихов, что нередко бывает с прозаиками. Последняя, вышедшая за год до смерти - также книга стихов. А последнее своё стихотворение Гессе написал за день до смерти.
           "С тринадцати лет мне стало ясно, что я хочу быть либо поэтом, либо никем", - пишет Гессе в своей автобиографии. Решение повлияло на жизнь до того момента "образцового ученика" Гессе: он сделался "плохим учеником", так как в школе не только не учили быть поэтом, но желание стать поэтом и малейший поэтический дар вызывали подозрение. Гессе сменил несколько школ, ни в одной не ужился, поссорился с родителями, убегал из школ и из дома, едва не покончил с собой, попал в клинику неврозов - словом, пережил в юности душевный кризис, с какого нередко начинается био-графия более или менее "проклятого" поэта. Работал учеником часовщика, продавцом в книжной лавке, а в 1899 году вышли первые сборники его стихов. Цели, поставленной в отрочестве, он достиг.
           Дальнейшая его жизнь была жизнью преуспевающего литератора и журналиста. Параллельно со стихами писалась проза - художественная и публицистическая. Но успокоение если и пришло, то не надолго. Личные и общественные потрясения снова привели его к "зияющей бездне" в 1915 году; так что он вынужден был пройти лечение у Й.Б. Ланга, ученика К.-Г. Юнга. Следующий кризис наступил в 1921 году; на сей раз Гессе лечился уже у самого Юнга, который оказал на него воздействие не только как врач, но и как мыслитель.
           После лечения у Юнга и миновавшего кризиса середины жизни, если на пути Гессе и разверзались зияющие бездны, он находил способы преодолевать их; все его значительные произведения написаны после 1921 года: "Степной волк" (1927), "Путешествие в страну Востока" (1932), "Игра в бисер" (1943). Ему была отпущена долгая жизнь. Он умер в восемьдесят пять лет не только знаменитым писателем и нобелевским лауреатом, но и просветлённым мудрецом.
           Стихи Гессе писал всю жизнь. Они менее известны, чем его проза, однако имеют к ней самое прямое отношение: они служат как бы посредниками между внутренней жизнью автора и героев его прозы. Не зря ряд стихотворений Гессе включает в роман "Игра в бисер" в качестве стихов героя.
           Малая популярность стихов Гессе, возможно, объясняется их "старомодным" стилем. "Его связь с романтикой не только лежит на поверхности, но неизменно исповедывалась им самим. Она сказывается в каждой интонации его лирики", - утверждает о стихах Гессе С.С. Аверинцев. И далее: "Совершенно естественно, что лирика Гессе немало корили за эпигонство. Он сам от всей души соглашался с этими укорами. Он знал, что пришёл, как наследник, как последний в роду, и что его доблесть - не отвага зачинателя, а верность завершителя".
           Таким образом Гессе, как многие другие поэты ХХ века, не работающие над построением современного поэтического стиля, производится в "последние романтики". Однако основное содержание и пафос его стихов не романтические, хотя и ведут своё происхождение от романтики. Это попытка осознать страдания и смерть как неотъемлемую и осмысленную часть бытия, обрести гармонически целостное мировосприятие через преодоление душевных кризисов и одиночества. Мировоззренческой основой поэзии Гессе нередко служат восточные философские учения, а также учение К.-Г. Юнга, отношения с которым он поддерживал до конца жизни.
           Последнее своё стихотворение - "Сломанный сук" - Гессе написал накануне смерти. Нинон Гессе, жена писателя, сообщала в письме друзьям: "Восьмого августа мы пошли утром в лес, который граничит с нашим участком. Во время прогулок он с удовольствием собирал хворост для наших костров в саду. И этим утром он приостановился и потянул за высохшую ветку робинии, за которую часто дёргал, проходя мимо. "Всё держится, - пробормотал он... Вечером я нашла в своей комнате стихотворение про сухой сук. Я кинулась к нему, спросила: "Это ты сегодня написал?" "Нет, - ответил он, - я написал это 1 августа. Но сегодня оно готово". Я сказала - вернее, пролепетала: "Это одно из твоих лучших стихотворений!" Он улыбнулся и ответил: "Значит, оно хорошее!" Я ему ещё немного почитала, как каждый вечер; потом он слушал по радио фортепьянную сонату Моцарта (No 7 C-Dur, K.V.309). К утру он умер от мозгового кровоизлияния, во сне. Сук в лесу всё держится".

Ольга Бараш

Герман Гессе

СЛОМАННЫЙ СУК



В ПУТИ

Не печалься, полночь близка:
Холодный месяц над белой землёй
Будет смеяться исподтишка,
А мы отдохнём с тобой.

Не печалься, мы отдохнём:
Два креста у дороги встанут.
Крепко уснём мы с тобой вдвоём
По снегом и под дождём,
Под ветра шум непрестанный. 

1907



ДЕНЬ В ГОРАХ

Пой, душа, пока длится твоё мгновенье!
Завтра - смерть и вечная ночь.
Звёзды взойдут - их не увидишь ты.
Птицы споют - их не услышишь ты.
Пой, душа, пока не умчалось прочь
Твоё мгновенье!

Солнце смеётся, звёздами снег горит.
Высоко над долиной спит облаков венок.
Мир светел и свеж, мир - ярких лучей поток,
Заботы ушли далеко, тоска не томит.
Дышать так радостно, так легко,
Воздух - весь смех и пенье.
Солнцу навстречу, душа, распахнись широко,
Пока длится твоё мгновенье!

Жизнь прекрасна, прекрасны восторг и страданье,
Блаженны снежинки, что в воздухе пляшут, блестя,
Блажен и я - сердце всего мирозданья,
Земли и солнца любимейшее дитя
На один лишь миг,
На один смеющийся миг,
Пока пляшут снежинки, блестя.

Пой, душа, пока длится твоё мгновенье!
Завтра - смерть и вечная ночь.
Звёзды взойдут - их не увидишь ты.
Птицы споют - их не услышишь ты.
Пой, душа, пока не умчалось прочь
Твоё мгновенье! 

1917



НОЧЬ

Детства дальний цветок
Благоухает в долине
И лишь порой сновидцу
Даёт заглянуть в потаённую чашечку,
На дне которой спрятано солнце.
По голубым горам
Бродит слепая ночь,
Высоко подбирая тёмное платье,
И наугад, с улыбкой,
Рассыпает подарки - сны.
А внизу - обожжённые солнцем дня
Спящие люди.
Глаза их, полные сновидений,
Печально устремлены
Назад, к цветку детства.
Аромат его нежно манит во тьму
и отдаляет утешно
по-отцовски суровый оклик дня.
Отдохновенье усталых -
В объятиях матери спрятаться вновь,
Чтобы мягкие руки её
Тихо гладили волосы спящего.
Как детей, утомляет нас солнечный свет,
Хоть и рвёмся к нему, как к заветной цели.
И каждый вечер опять
К лону матери мы припадаем,
Опять по-детски лепечем
И путь к началу ищем во тьме.
И одинокий искатель,
Что мечтает к солнцу взлететь, -
В полночь и он идёт, спотыкаясь,
Назад, к истокам своим отдалённым.
И от страшного сна пробуждаясь, спящий
Душою смятенной провидит во мраке
Неясную правду:
Каждый путь - к солнцу ли, в ночь ли -
Кончается смертью и новым рожденьем,
И боли этой страшится душа.
Но все идут по пути,
Все умирают и вновь родятся,
Ибо вечная Матерь
Вечно им возвращает свет. 

1918



ВЕЧЕРОМ

Вечер. Парочки гуляют
Тихо по лугам.
В лавке выручку считают.
Жёны к зеркалам
Тянутся, мужья - к газете:
Что сулят листки?
Засыпают в люльках дети,
Стиснув кулачки.
Есть порядок заведённый.
Следуют ему
Лавочник, малыш, влюблённый.
Ну, а я к чему?

Как же! И мои заботы,
дел привычных ход
смысл имеют для чего-то:
мир без них не тот.
Вот брожу я странник вольный
С радостной душой,
Песенки пою, довольный
Богом и собой,
пью вино, воображаю,
будто я султан,
прочь заботы прогоняю,
пью ещё стакан,
сердцу "да" твержу упорно
(утром было "нет")
и стихи плету проворно
из минувших бед.
Вижу - кружатся над нами
за звездой звезда,
и лечу за их лучами
всё равно - куда. 

1919



ПУТЬ В ОДИНОЧЕСТВО

Весь мир покинул тебя.
Радости догорают,
Что прежде любил ты.
Из пепла их грозит темнота.

Ты сам в себя
Всё глубже уходишь,
Поневоле, незримой руке послушен.
В мёртвой пустыне стоишь ты и замерзаешь,
А где-то плачет
Отчизны потерянной эхо:
Голоса детей и нежная песнь любви.

Труден путь в одиночество.
Ты прежде не знал об этом.
И источник мечтаний давно иссяк.
Но верь, что в конце пути
Ты вновь обретёшь свой дом,
Смерть и второе рожденье,
Могилу и вечную Матерь. 

1919



БРЕННОСТЬ

С древа жизни сухие листы
Летят и летят.
О пёстрый мир суеты,
Как краски твои слепят!
Как кружит твоё колесо,
Как опьяняет!
Скоро угаснет всё,
Что ныне так ярко пылает.
Скоро над тёмной моей могилой
Ветер будет стонать.
Над колыбелью склонила
Голову мать.
Она в глаза мне глянет,
Её взор - моя звезда.
Всё увянет, всё прахом станет,
Всё уйдёт без следа,
Лишь вечная Матерь бессмертна,
И во все времена
Её палец, играя, в воздухе чертит
Человеческие имена. 

1920



ВСЕ СМЕРТИ

Все на свете смерти я изведал,
Все на свете вновь хочу изведать,
Деревянной смертью хочу умереть в сосне,
Каменной смертью хочу умереть в скале,
Глиняной смертью в песке,
Лиственной смертью в шуршащей летней траве
И жалкой, кровавой человеческой смертью.

Деревом снова хочу на свет появиться,
Цветком и травой хочу на свет появиться,
Рыбой и птицей, оленем и мотыльком,
И в каждом обличье
Нетерпенье меня вознесёт по ступеням
К последней боли,
К человеческой боли - ввысь.
О до дрожи натянутый лук,
Когда нетерпенья безумная длань
Соединить стремится
Два полюса бытия!
Бесконечно, снова и снова
От смерти к рожденью меня ты гонишь
Воплощений тернистым путём,
Прекрасным путём воплощений. 

1920



РАЗМЫШЛЕНИЕ

Непреходящ и божествен дух.
Навстречу ему, чьё орудие мы и образ,
Путь наш ведет, сокровенная наша цель -
Ему уподобиться, светом его сиять.

Смертными созданы мы; прах мы и глина.
Давит на плечи наши земная тяжесть.
Пестует нас природа нежно, как мать.
Кормит земля, колыбель и могила покоят.

Но природа не радует нас.
Материнские чары её
Изгоняет огонь бессмертного духа.
Как отец, превращает он в мужа младенца,
Взамен невинности детской в нас будит силу и совесть.

Так меж отцом и матерью,
Так меж духом и телом
колеблется самое слабое в мире созданье,
Человек с душою дрожащей. Ему дана
Полная мера страданья и полная мера
Высшего блага - любви.

Труден путь его. Грех и смерть - его пища.
Тьма его часто объемлет; порою
Сетует он, что родился на свет.
Но лучезарная цель ему вечно сияет,
Предназначенье - нетленный дух.
И чувствуем мы: пусть он хрупок и робок,
Великой любовью его возлюбила вечность.

Поэтому мы, заблудшие братья,
Обретаем любовь и в сомненьях, и в спорах.
Не осужденье и ненависть -
Свет терпеливой любви,
Любящего терпенья
Приближает нас к цели святой. 

1933



БОЛЬНОЙ

Словно ветер жизнь мою разметал.
Лежу, а сон не приходит.
Месяц в окошке встал,
Глаз с меня не сводит.
Мне холодно. Я один.
Чую - смерть к постели крадётся.
Сердце в остывшей груди
Так робко бьётся.
Завожу я тихую песню
О ветре и о луне,
Об олене, о тёмном лесе,
О лебеде, о волне,
О Марии, о сыне её пою,
Обо всём, что вспомнится мне.
И в комнату входят мою
Луна и звезды, лес и олени.
Все радости, все сожаленья
Перед глазами плывут.
Уже я вспомнить не в силах,
Что счастьем, что болью было:
Все греют сердце, все рвут.
Входят женщины, губы их белы и красны.
От любви, как робкие свечи, горят.
Одна из них - Смерть. Она прекрасна.
Пронзает меня её огненный взгляд.
Старые боги глаза открывают,
Заветное небо своё открывают,
Полное смеха, полное слёз.
Все луны, все солнца на небе пылают,
Быстрее вращаются сонмы звёзд.
Замерла моя песня, не стало слов.
С неба спускается сон.
Спешит вдоль чертога богов,
По улицам звёздным ступает он,
Шаги его слышатся еле...
О чем попросить его?
Все горести отлетели.
Не больно. Не жаль ничего. 

1921



НАБРОСОК

Скрипит под осенним ветром сухой тростник,
Серый в вечернем мраке.
С вербы летят вороны от побережья прочь.
На берегу одиноко стоит старик.
В волосах его бродит ветер, снежный воздух ночной.

Смотрит он с тёмного берега вдаль, туда,
где между морем и облаками ещё горит
заревом тёплым полоска земли запредельной,
край золотой, блаженный, как сон или сказка.

Глаз он не сводит с сияния там, вдали,
вспоминает отчизну, свои счастливые годы,
смотрит как золото меркнет, как догорает,
и повернувшись, уходит
медленно прочь от вербы, от побережья прочь. 

1946



ЗАПИСАННОЕ НОЧЬЮ В АПРЕЛЕ

Да будут краски на свете:
Зелёная, жёлтая, белая, синяя, красная!

Да будут звуки на свете:
Труба, гобой, бас, сопрано!

Да будут слова на свете:
Сравненья, стихи и рифмы,
Сладость нежных созвучий,
Поступь и танец фразы!

Тому, кто играл в их игры,
Тому, кто изведал их чары,
Цветущий мир,
Улыбаясь, раскроет
Свой сокровенный дух.

Что ты знал, к чему стремился,
Что любил, чего добился -
Счастье это или боль?
Наслажденье или муки?
Ля-диез и соль-бемоль -
Различимы ль эти звуки? 

1962



СЛОМАННЫЙ СУК

Сухой сломанный сук,
Что на дереве держится годы,
Резко скрипит на осеннем ветру,
Без коры, без листвы,
Голый, от жизни долгой,
От долгой смерти усталый.
Упрямо, неумолимо,
С тоской едва уловимой
Поёт свою песню ещё одно лето,
Ещё одну зиму.

1962

Перевод с немецкого Ольги Бараш

[К оглавлению]

<< К оглавлению