Юрий Горский

Валаам, июль 1997

МАРШ МЕСТИ

[Назад]

КОЧЕВНИК НА КОНЕ

Кочевник я, а не оседлый —
как к заднице — приставший лист.
Премудрости ордынской перлы
не примет на` дух нигилист,

Европы папской обожатель,
что бережёт античный нрав.
Судебных практик продолжатель,
он стал поборник птичьих прав.

А я — преемник вольных предков.
Апостол пламенной степи.
В уставе света — до`гмат ве`тров:
«Мрак леса Солнцем ослепи

и на коне ночного века
скачи к рассвету в тыщу солнц —
в тылу планет, кругами трека
семи небес шатровых кольц».

Кочевник я, наследник веры
в Голгофу, Зеркало и Ключ.
И чарке уподобя череп,
я пью небесной правды путч.

27. 06. 97



БОЖОК ЖЕЛАНИЙ

Это стихотворение посвящаю Октябрьской революции как историческому факту

Пешком сподручней пробираться
до сердца Бога — благ глубин,
чем присягать прогрессу граций,
божку бензиновых дрезин,

что дух свободы позволяет
везти в объезд крыльца Хором.
Домашним адом обладает,
что гномы спелым серебром,

здесь, на Земле, царя размахом,
зияньем знания зуды,
до края каркавшего краха
смог дух свободы увести.

Божок желаний — жив по зову
големанических горилл.
Кладя соблазн змеи в основу,
взойдёт в зенит змеиных сил.

Божок беспечно будет богом
блюсти вселенную, как царь:
на лоб невидимым ожогом
наложит хитрой лже`ны хмарь.

Апокриф крейсера «Авроры»
рубином бомб разбудит быль,
и в спину — спицы, как укоры,
вонзит, засадит бед кадриль.

Божок желаний — недруг брашны,
по каббале — печать на мир,
всех беззаконий тайной шашни,
перехитрит платонов пир...

*

Хрустит хрящами тела остов.
Душа шуршит, что мышь в мешке.
И бездны бешеный апостроф —
дрожит у кошки в коготке.

1 декада ноября `97 г.



ПРИТЧА О БУНТЕ*

В вздохоте ветра
сумрачных сил
более метра
о`брисом крыл
парящая птица —
по складу орёл —
хотела разбиться
об ореол
яркого солнца,
как самурай,
ударом о до`нце,
верно, за край
хотела влететь
непременно сама
в жаркую медь
блюдцева дна,
но...
       развернула
крыльев дугу
и соскользнула
тенью к стогу
ветхого сена,
поодаль от дол.
Словно на сцене
репетируя роль,
она встрепенулась,
ибо спаслась,
только сутулость
крыл наростлась.
как помечанье
буквальных секунд,
то есть в оправданье:

«Был-таки бунт!..»

21/22 августа 1993



ЧЁТКИ ЧИСЕЛ, ИЛИ БЛАЖЬ
О БАЛЛИСТИЧЕСКОМ БУНТЕ

Быстротечны чётки чисел
счёт кончину к нам приблизил
Века — клацаньем часов
как апокриф катастроф

тенью тени туч от нас —
точно прачечный пасьянс
на бечёвке — те же ткани
будь в Москве или Майями

корчат чресла
люди в креслах
нож к ножу — живая связь
в ближний бой входя храбрясь

змиг зиг-зиг зегзицей змей
в замок заступать не смей
оборотом в три ключа
отпер двери — саранча

бунт на бунт как гиря гире
в блядстве** блудью Бога тырим
чётки чисел — чёткий смысл
счёт кончину к нам приблизил

чур чир-чир чертей четыре
жди беды черней Заира
жадно-жёлт в ночи Восток
будет бойня поперёк

будет бритая Луна
как Исламу — Колыма
всласть неслась власами вилась
флотом лодок льдом томилась

кличем лютым в зуммер — зуб
в коже жилистых скорлуп
наизлом неслась она —
колесницей дней огня...

Горше! горшая чета! —
Век — чудовищ и Суда
дробью! дробью барабан
будет марево мирян

метр к метру шагом шаг
продирая твёрдый мрак
продирая фетиш фальш
под шумящий шашек марш...

15 июня `95



РОЖДЕСТВО 1995

(или комментарий по поводу ввода войск в Чечню)

Оттасканная за шиворот новогодняя ёлка
до того кособока — хоть плачь.

Шары-игрушки, мишура-дождик,
                                       гирлянда-лампочки —
одно месиво-бесиво — всюду разгром
                                        сферической радуги,
где на каждую каёмочку с иголочкой под
                                               птичкину дуду
— или дуду птичкину — надлежит жупел:
овец и козлищ
из-за путаницы мест в канун Рождества,
или в канун Суда Страшного.

Кому — как.

Смотрим вместе, а находим разницу,
будь то паломник, политик или баба-бестолочь,
потерявшая веру, как древо — почву
от точечных ударов на периферии ума-разума.

Победа? — Да.

Победа очевидна, как любая монетка,
                                                      брошенная
в метаисторию, а точнее: в Свинью-копилку,
где цифры — дате, а события — людям.
Расколи — и нули к единице прибыли
будут соизмеримы лишь с потерей слёз
                               о легендарном прошлом.

Потому Христа-Младенца не удивишь с пелёнок
взрывом бомб либо прочим оружием
                            межпланетарного масштаба.

12 января `95



МАРШ МЕСТИ

Триумфирады
I

Крепче ночи
западня.
Горше
солнца из-за гор
жизнь,
избравшая меня,
словно
с плахи хвать-
топор.

II

Лапнем ели —
сплошь дорога.
Крутанусь
пружиной вёрст!
Корчит рожи
мир без Бога
в позах
всяческих
притворств.

III



Не хватает духу
ветра.
Телу — прыти
ног и рук.
Скоро лопнет небо —
к неграм,
попадёт
душа
под плуг.

IV

Эй, вы, люди,
лыком шиты!
Страх —
огромные глаза.
Дайте
Данту динамита,
долбануть
до доньев
дна!

V

Полоснуть
на части свору,
демократишек
шарду!
Новым залпом
из «Авроры»
в Кремлю-
карлик-
лабуду.

VI

Эй,
народ —
колосьев поле,
страстотерпцы
на плацу!
Сколько плакались
крамоле,
покоряясь
подлецу!

VII

Обернись
оскалом волка,
воля —
руское нутро,
раскидав
врагов
по полкам
книг-приверженец
Дидро.

VIII

Суицидная
Матрёна —
Русь,
Держава,
доблесть, боль.
Ты, как бездна
звёзд, огромна,
астро-
русская юдоль.

IX

И тебя,
златую дуру,
мы способны
уберечь,
как великий
Илья-Муром,
простирая
марша
меч!

19/21 августа 1995



ШАР

     1

Я говорил тебе: о лже,
заимственной у жалкой жизни,
как девки клянчут в неглиже,
познав соблазн телесной схизмы.

Я говорил тебе: о том,
что происходит над завесой,
где рельсы рвутся за мостом,
где листья жёлты — мясо леса.

                          2

Как прозябает в злаках зло
зиянием келейных лилий,
как верхней хартии число
в подвал к Плутону проводили.

Как грянул бой (та брань близ неба)
по взмаху хищного клинка —
и дробью бубна, чёком стэпа
толпою двинулась дуга.

                          3

Я говорил: часы червивы,
а стрелки суть секиры. Ржа
на солнце спелом и нарывы,
как струпья пьяницы-бомжа.



Теперь реку — прощай пещера,
кумар курильщиц трын-травы. —
Не по пути мне с новой верой:
по вкусу — сладенькой халвы.

                          4

И прокричав четыре раза:
«зимзур», «зимзар», «зикиль», «азар»,
из бестолковой этой фразы
слепил тебе огромный Шар,

чтоб ты стоял на Шаре этом
в шеренге грозной, шестикрыл,
свинцовым саваном одетый, —
назад нам провожатым был.

                          5

Ещё реку: четыре части,
срастивши цепких пальцев цепь,
и в антраша приняв участье,
садятся очерёдно в кэб,

уздой обматывая шеи,
как шалью лёгкою ездок.
Все, словно девы, хорошеют,
укутав шеи в шалей шёлк.

                          6

Ещё реку: светильник, пряжа,
веретено, кромешный шум,
пожитков жухлая поклажа,
творог, шмат масла, молоко, изюм,

кулёк орехов, формочка под пасху —
в один мешок — за плечи — и — долой,
с лица предвечную повязку,
как мусор, собранный метлой, —

                          7

сжечь в печке, что печаль, что вечер
в закате солнечных углей...
Кричит, кричит за лесом кречет,
летит за жертвой вдоль полей...

Я говорил... Реку по-новой,
что длится чельди чехарда:
для революции — основа,
для ортодоксии чета — не та...

                          8

На Шаре шаровые ветры,
широких крыльев вольный взмах.
Бои идут за сантиметры
в любых закутах и углах.

Реку — что северной сиреной
прародины далёкий дар,
как варвар верою неверной,
пленит при встрече с честью Шар.

                           9

Реку. Хоть речь моя, что чёхи
в опале пахарей-мужей,
когда земля за счастье вздохи
семян, но пустошь без межей

мозолит глаз им. Мимоходом
дымит прогрессом драндулет.
Я понимаю год от года —
политика, что твой рулет:

                          10

во рту — аврал, в желудке — жабой
бурлит напрасная еда.
И всех послав этажным ямбом,
я зарекаюсь, как всегда,

не говорить об этом больше.
Не слышать прений никаких.
Пусть с нами станет словно с Польшей
в эпоху пушек золотых.

                          11

Пусть так текут дела любые,
колонизируют страну:
и пограничные столбы, и
вахт воздушных вышину,

и центры русской вернисажьи,
церквей-акафистов восторг.
Пусть всё сольётся с этой лажью,
ведь дух Отечества прогоркл.

                          12

Нет! Не бывать! тому маразму —
зыбучей, счурченной чуме.
Мы явим перлы протоплазмы,
как хлеб янтарный на гумне:

зерно к зерну, зарницей-цедрой,
заполним дондеже дворы,
пока народы, веря ветрам,
окрест, не сведают хандры.

11 декабря`96 и 30 сентября`97

[К оглавлению]


*стихотворение посвящено памяти августовских событий 1991

**ересь (старорусск.)

<< К оглавлению