РЕЦЕНЗИИ (3)

книги - выставки - концерты - фильмы - спектакли




[Назад]



ГЕНОНезис и ЭВОЛюция Александра Дугина

А. Дугин. Аудиомистерии. Москва, ул. Тверская, д. 25, "Трансильвания - 65000".


          Для обособленных людей. Смотря что понимать под обособленностью! Для узкого круга... Или для всех? То, что первоначально зарождалось как цикл передач "Finis mundi" на радио 101, перешагнуло свои рамки, будучи однажды (по всегдашней глупости или нездешней предусмотрительности, изредка осеняющей начальственные головы?) запрещено, совершило вариант вечного возвращения, явившись отверждённым на аудиокассетах циклом - лекций, как их называют простые смертные, аудиомистерий, как выражается автор. Александр Дугин. Голос номер один. Голоса вторые, но от этого не менее главные, - Георгий Осипов, Евгений Головин, реже Эдуард Лимонов и Наталья Мелентьева.
          Принимая во внимание кризис письменной культуры, переживаемый миром, когда книгопечатание с тяжкими вздохами уступает свои функции компьютеру, видео- и просто магнитофону, данное произведение заслуживает быть рассмотренным как текст. Что представляет собой этот текст? Поэму? Роман? Или программный документ? Пожалуй, присутствует и то, и другое, и программность, и искусство. В разных лекциях - в разных пропорциях.
          Об этом стоит говорить.
          А в чём, собственно, и состоит задача, как не в переориентации общественного сознания - хотя бы малой части этого самого общества, которая категорически не согласна считать себя его частью, - молодёжь, маргиналы, крайние во всех смыслах. Относиться к ним несерьёзно по меньшей мере несерьёзно. Вероятно, они-то и будут определяющей силой в ближайшие двадцать лет, служа источником дрожжевого брожения. "Завтра принадлежит нам!" - оптимистично восклицает А. Дугин, и ей-же-ей, для общества будет благоразумнее поверить его оптимизму. Сторонники Традиции для ХХI века способны стать тем, чем и вполовину не стали для ХХ фашисты и коммунисты, вместе взятые. Они изменят лицо мира. Невозможно! Но неизбежно?
          О конкретных последствиях такого шага пусть думают геополитики. Нас занимает другое. Каким образом?
          В конечном счёте, дело заключается не в том, чтобы опровергнуть историю, а в том, чтобы создать её; не в том, чтобы сокрушить обомшелые, навечно оприходованные правящим мнением знаки, символы, словом, межевые столбы, а в том, чтобы вкопать свои. Какое-то время те, кто живут согласно новым границам, будут получать тычки, удары, переломы, а также прочие поджоги и взрывы от приверженцев старого; позже, если новые межевые столбы не будут вывернуты из пока ещё непрочно удерживающей их земли, основная масса населения будет путаться, блуждая в непостижимой лесной мешанине прежнего и новоутверждаемого; далее же всё, что было до эры великого пересмотра, явится не более, чем материалом для археологов (археобогов?). Так оно, постоянно, как правило, и происходит.
          Реальность в лекциях А. Дугина настолько отличается от официально предлагаемой версии реальности, что неподготовленный слушатель, пожалуй, примет её за шутку, бред, розыгрыш безумца. В здравом разуме автора убеждает логичность его рассуждений, а также обширность эрудиции. В том, что с нами не шутят - острая интонация, своими возвышенностями упирающаяся в истерику. Шутки в сторону! Геополитика - волшебная наука.
          Отсчёт межевых столбов начался!
          Слушатель (участник?) лекций погружается в совершенно новый для себя мир, творимый обоюдными силами воображения его и лектора, прибавьте сюда ещё иные силы, силами называемые, не написать ли с большой буквы... "Мистериями" именует Александр Дугин свои лекции, и не случайно. "Mysterium" - тайна. "Mysterium tremendum" - страшная тайна. Таинственное и страшное - два компонента, заставляющие поверить. Все языческие религии шли по этому пути, находясь в более выгодном положении, если сравнить с Откровением, так как человек всегда предпочитает тайное - явному, и вообще крайне редко верит глазам своим.
          Отсюда - способ подачи материала. Не представить подборку сведений - забросать фактами! Не убедить - заклясть!
          "Finis mundi"...
          "Всё, что приближается к сущности, раздваивается..."
          "Вначале был заговор!"
          "Я думаю - он ещё вернётся... Ведь завтра принадлежит ... нам!"
          Иностранные слова здесь звучат не просто необходимо - единственно возможно! Действительно, если мы употребляем слова "традиция" и "предание", имеющие разные оттенки значения, кто нам сказал, что "энигматический" и "загадочный" - одно и то же?
          "Мистерьозо, мистерьозо!"
          Разыгрывается, как по нотам.
          "Соитие...
          - смотря какое!
          - равно прочтению оккультной книги...
          - смотря какой!
          Упоминание о нотах как нельзя более кстати. Музыка...
          смотря какая!
          является не фоном, а действующим лицом...
          смотря каким!"
          Диссоциация между значением слов и звуковым сопровождением (чего стоит хотя бы глумливо-развесёлая музычка, приплясывающая за ужасными откровениями Мальдорора! - смотря какого...) становится вестницей неожиданных глубин, а также показателем, что у авторов есть чувство юмора...
          которое, несомненно, и должно быть им присуще, - иначе стоит ли прикасаться к таким темам? Чувство юмора - чувство бездны, предостерегающее от финального падения в неё. И этому ощущению бездны, то и дело отверзающейся за совершенно посторонними словами, веришь безусловнее, чем доводам рассудка.
          Да - и что такое наш рассудок? Сколько подсознательного и полусознательного в том, что люди называют своим сознанием? Эта грань представляется ещё условнее, чем любая политико-символическая граница. Опора на сверхсознательное, на то, что выше любого человеческого сознания куда надёжнее, и это главное, в чём следует согласиться с А. Дугиным.
          Однако вернёмся к межевым камням.
          Если бы А. Дугин расставлял собственноручно вытесанные знаки на территории любой обширности, хоть Евразии, хоть всего мира, никто не имел бы ни малейших претензий. Однако сам он считает, что не открывает ничего нового, а следует за уже известным и утверждённым, что было либо забыто, либо извращено массовым сознанием. Вот тут-то и спросит слушатель: насколько корректен дугинский подход к тому, что действительно общеизвестно? Что перед нами: допустимая вольность интерпретации? Прямая подтасовка?
          Можно счистить с камня мох, можно раскрасить его в чёрно-белую ёлочку, можно, на худший конец, даже выставить возле него идеологическую таможню. Всё равно напрашивается любопытство: а правильно ли была определена историческая принадлежность полузаметного предмета? Действительно ли перед нами символ, обозначавший древнюю границу, в отличие от постороннего обломка гносеологических пород?
          Подмечена закономерность: те, кто хоть что-то знают о предмете лекции, после первого прослушивания плюются, не получив достаточно новых сведений, а взамен скушав (мыло не мыло, а деньги плачены!) килограмм декларативных утверждений самого Александра Гельевича. Но послушав во второй и третий раз, незаметно прощаешь и вольности стиля, и гуляющие туда-сюда ударения (когда на протяжении одной и той же плёнки сталкиваются Элиаде и Элиаде, Эвола и Эвола). Действительно, автор тянет одеяло на себя! Однако - разумно ли подходить к мистериям как к справочной информации? (Любите книгу - источник знаний!) Для тех, кто только начинает свой путь к Традиции - безусловно, информативно. Все остальные - да отнесутся к этому как к произведению искусства! Смешно требовать от Шекспира, чтобы он изобразил в "Юлии Цезаре" настоящих древних римлян. Рене Генон, Юлиус Эвола и все остальные, о ком даже неловко бросать унифицирующее "др.", предельно мифологизированы, из авторов превращены в персонажей - героев, и в этом качестве достаточно притягательны.
          Но тогда что же - вымысел берёт верх над реальностью? Нет, скорее художественное - над документальным. Строго говоря, вымысел - не ложь; мы верим ему, когда слухом и кожей чувствуем его воспадение с некими реальностями - тёмными, упоительными. Поэтому лучше удались те лекции, в которых тайное превалирует над явным, заклинательность - над декларативностью; более выразительны художники, чем политики (хотя опять же, смотря какие...). Лотреамон - контраст между музыкой и словом служит источником истинного юмора, неотделимого от ужаса. Жан Парвулеско - невыносимая загадочность эпохи. Густав Майринк (назвать лекцию о Майринке "habal garmin" - браво! Стопроцентное попадание!). Николай Клюев (эмоциональность в данном случае абсолютно оправдана, рождая возможности, которые напряжённее любого внешнего сюжета). Жан Рэ - счастливое совпадение с тканью прозы чёрной фантастики. Интересны (с точки зрения информации) лекции о бароне Унгерне фон Штернберге, Германе Вирте, Жане Бьесе. Промежуточное положение занимают аудиомистерии, посвящённые Мирче Элиаде (думается, название "вечное возвращение" скорее можно переадресовать Ницше - впрочем, это уже вопрос мнений) и Ги Дебору: некоторую размытость изложения компенсирует интенсивность интонации и удачный подбор музыки (наша благодарность Г. Осипову). Менее повезло П. Савицкому и отцу Киприану Керну: они явно послужили автору предлогом для высказывания мыслей, ранее уже удачно изложенных им на бумаге, а звуковой фон слишком предсказуем. Не ждите озарений от повествования о Ницше, взамен можете открыть соответствующую главу у Бертрана Рассела и читать, заменяя оценочные минусы на плюсы; правда, в сцене сумасшествия автор подходит очень, очень близко к ницшеанскому трагизму... И, что совсем удивительно, - сами основоположники, брахман и кшатрий, Рене Генон и Юлиус Эвола выглядят бедно и безжизненно на фоне менее значительных Парвулеско и Жана Рэ. Об Эволе запоминается факт прогулок под бомбёжками, - но и только... Возможно, причина в том, что посвящённые им передачи на радио шли первыми, когда ещё не сложился целостный стиль, а предполагаемая концепция железной пятой подавляла все ростки непредсказуемой и неконтролируемой поэзии? Вероятно...
          Финал? Ещё не finis! Истинные революции - те, что происходят в умах, истинный инструмент воздействия на умы - искусство. Невозможно? Неизбежно? Свидетельствую об одном: границы размечены. Это не сказка и не галлюцинация. И слушатель с удивлением, ужасом, удовольствием бродит среди расставленных А. Дугиным ориентиров, которые в совокупности чем-то напоминают сад камней.

Светлана Иванова



ЭТУ КНИГУ ОСПАРИВАТЬ ГЛУПО

"Милый Ангел" N 3, досье: Конец Света (эсхатология и традиция). М.: Арктогея, 1998.


          Осенью 1991 года издательство Александра Дугина "Арктогея" выпустило тиражом в 20 000 первый номер "эзотерического ревю" - альманах "Милый Ангел". В предисловии к альманаху было сказано: "Основной нашей задачей, на осуществление которой направлены все наши усилия, является Реставрация интегральной Традиции во всём её тотальном измерении". Следовательно, альманах объявил известную монополию на традиционализм (учение Рене Генона и его последователей: Юлиуса Эволы, Мирчи Элиаде и др.). Далее речь шла об утверждении "сакральной цивилизации", "Священного порядка", "последним историческим прецедентом" которого было Средневековье: "Милый Ангел" однозначно ратует за Реставрацию Средневекового Духа, Средневекового образа мышления, Средневековой религиозности, Средневековой государственности". На высоком уровне в традиционалистской перспективе были рассмотрены проблемы индуизма, язычества, христианства, ислама и оккультных доктрин. Пять лет "Милый Ангел" молчал (что естественно, если учесть невысокие финансовые возможности "Арктогеи" и весьма оправданное стремление издательской группы действительно "реставрировать интегральную Традицию", но было издано несколько учебников по традиционализму и периодически выходил журнал "Элементы: евразийское обозрение"). В 1996 г. тиражом в 1000 был издан второй номер альманаха, где была опубликована фундаментальная работа А. Дугина "Крестовый поход Солнца" (своего рода, изложение традиционалистской идеологии). Этот номер разошёлся моментально и в издательство пришла масса просьб переиздать номер. Однако "Арктогея" поступила по-другому: в следующий номер альманаха с досье "Конец Света" были помещены практически все тексты, публиковавшиеся в предыдущих номерах.
          Перед нами не просто издание, рассчитанное на узкий круг эзотериков, перед нами - энциклопедия традиционализма и эсхатологии. Как и многое из того, что выпускает "Арктогея", эту книгу оспаривать глупо, потому что здесь не дается какая-либо законченная формула veritas, здесь излагается объективное положение дел с точки зрения Традиции. В альманахе впервые на русском языке опубликованы ключевые работы Рене Генона "Рождение Аватара", Юлиуса Эволы "Тантризм", Германа Вирта "Тайна Рун", Мирчи Элиаде "Мефистофель и Андрогин", Евгения Головина "Алхимия" и др. Безусловно, мы не считаем себя вправе (во всяком случае, в данном контексте) как-либо "рецензировать" эти фундаментальные тексты. Обратим лишь внимание на сенсационность этого издания. Прежде всего, сборник предваряет работа самого А. Дугина "Футурология как эсхатология", где автор разводит традиционное понимание истории как "регресса" и её профаническое понимание - как "прогресса", "эволюции" обращает внимание на несправедливую доминанту второго над первым, поскольку людей формально верующих на планете несравнимо больше атеистов. Автор также разводит манифестационистское (свойственное индуизму и язычеству) "циклическое" понимание времени и креационистское (иудаистическое) "линейное" понимание времени, которые пересекаются в Христианстве. Другой, прнципиально сенсационный момент в этом издании - публикация впервые переведённой на русский язык Георгием Осиповым "Книги Законов" Алистера Кроули - основателя "телемизма" (учения о воле), своего рода "сатанизма" 20 века, фиксированного в Ордене Восточных Тамплиеров. Дело не только в том, что "Книга Законов" входит в sine qua non для всех, интересующихся проблемами Традиции и Конца Света. Телемизм - особое религиозное учение, возникшее как радикальный ответ на метафизическое удушье западной культуры и цивилизации "последних времён". Напомним, что Алистер Кроули был сыном иерарха "Плимутских братьев" - крайне кальвинистической секты (вспомним идею "кальвинистических корней капитализма" М. Вебера). В современном мондиализированном мире для людей, не имеющих возможность прямо обратиться к сакральным традициям - Православию или Исламу - обращение к "сатанизму", ориентированному против еретической (латино-кальвинистической) цивилизации есть единственный метафизический выход. Не случайно Кроули поддерживал нацизм и большевизм. Впрочем, позитивный взгляд на телемизм проглядывется уже во втором номере "Милого Ангела", где опубликовано интервью с "братом Маркионом", иерархом Ордена Восточных Тамлиеров, который также является лидером национал-большевистского Фронта Европейского Освобождения (напомним, что сам Дугин вместе с писателем Эдуардом Лимоновым является лидером русской Национал-большевистской партии).
          Презентация книги состоялась в Музее Маяковского в цикле семинаров А. Дугина на тему "Россия в конце Кали-Юги" 30 января. Книгу презентовали вышеупомянутый культуролог, ведущий радио-передачи "Трансильвания-65000" Георгий Осипов, писатель Юрий Мамлеев, представители Белокриницкого и Федосеевского старообрядческих согласий (за один такой список можно госпитализировать: шутка). В заключение мы хотели бы поблагодарить издательскую группу "Арктогея" и лично Алекасандра Дугина за этот бесценный альманах и пожелать этому уникальному издательству не иметь финансовых затруднений.

Россия - всё, остальное - ничто!

Евгений Лунёв



МИРОВЫЕ ЯЙЦА ЗАПОРОЖСКОЙ СЕЧИ

"Волшебная гора". NN. III-VI. Составитель Артур Медведев.


          Альманах "Волшебная гора" первоначально создавался как издание чисто культурологическое, философское и литературное. Однако уже с самого первого номера в журнале стали появляться некоторые необычные мотивы. Это касалось остро чувствуемого тревожного положения человека в мире, что, впрочем, принципиально никогда не связывалось авторами журнала с какой-либо социальной средой. Особенно внесовременный и даже антисовременный характер альманаха (при всём замечательном владении его авторами аппаратом постмодернизма и прочей "гремучей смеси") стал проявляться с III-го номера. Именно тогда "Волшебная гора" стала регулярно печатать переводы Рене Генона, Анри Корбена и других классиков мировой "нетовщины". Особенно следует отметить переводы, а также оригинальные стихи Юрия Стефанова, одного из зачинателей "внесистемной возни" в "кипучей-могучей" (разразившийся недавно конфликт между Ю. Стефановым и теми, с кем он по сути образует одно целое, весьма печалит, и мы очень надеемся, что личные проблемы обеим сторонам удастся похерить). Однако - и этим "Волшебная гора" отличается от других журналов близкой ориентации - она не ограничивается "рецепцией" западного, преимущественно французского, традиционализма, в русский бардак. Русскому бардаку альманах отчётливо противопоставляет русский порядок (Баркашов, это несколько не о тебе. Хотя, впрочем, если хочешь - пристаканивайся). Речь идёт прежде всего о публикации замечательных памятников русской "второй литературы" XVIII-XIX столетий, а именно отрывков (увы, отрывков, ибо полный текст трёхтомен) из гениальной поэмы Семёна Сергеевича Боброва "Древняя ночь вселенной, или Странствующий слепец". Мы привыкли к тому, что русская литература породила "бомбистов" - вся, и Пушкин не исключение! Такая литература принципиально не может породить "бомбистов". Бобров принадлежит к школе адмирала Шишкова, Фёдора Глинки, Степана Шевырёва - тех, кто в прошлом веке и были на самом деле предшестенниками описанных в мамлеевских "Шатунах" "метафизических". Эссе о Мамлееве не случайно появилось в следующем, 6-м номере "Волшебной горы". Такова неумолимая логика. Чрезвычайно занятно исследование Романа Багдасарова о свастике, полностью лишающее Т. Прошечкина и иже с ним какого-либо права сочинять доносы на этот знак - древнейший православный гамматический крест (простите за упоминание в рецензии чудака на букву "м"). О публикациях принадлежащих авторам "Бронзового Века" в "Волшебной горе" умолчим: дабы петушка и кукух не хвалили друг друга. Особняком в "Волшебной горе" стоит первая полная публикация уникального труда Гейдара Джемаля "Ориентация - Север". Впрочем, о Джемале разговор особый, если вести его, он займёт не один номер нашего журнала. Упрекнём, однако, "волшебногорцев" вот за что. За поэтический раздел. Он или не нужен вообще, или должен своею пронзительностью затмевать любую софиофилию (философию). Увы, в "Волшебной горе" он очень напоминает советские братские могилы. С прозой дело обстоит лучше. С прозой дело обстоит лучше. Рассказы Ю. Стефанова, Г. Калинина, "Сказка о плакучей берёзе" Ирины Денисовой, а также проза одного из авторов "Бронзового Века" вносят некоторые признаки разнообразия. Разговоры о том, что "Волшебная гора" - буржуазный журнал не стоят выеденного Мирового Яйца. Читайте Багдасарова о Запорожской Сечи. - Ми же вас прэдупрэжьдали!

Веков К.А.
г. Гусь-Хрустальный



ЧЁТКИ СМЫСЛОВ, ИЛИ ЗАРНИЦЫ ГРЯДУЩЕЙ ЭПОХИ

Юрий Горский. Чётки чисел / Бронзозаревое завтра. - Красногорск: Бронзовый Век, 1997


          Некоторое время назад, размышляя над событиями последних - и не только последних - лет, у меня возникла идея организовать группу традиционалистски настроенных литераторов для создания сборника критических статей о современном мире, геополитике и нынешних носителях религиозного сознания. Функция этого сборника отчасти должна была бы совпадать с функцией, которую в своё время выполнила "Смена вех". Конец XX века несёт - разумеется для тех, кто понимает язык единственно истинной метаистории - катастрофическую дилемму: профаническая деградация и демократическая, протестантская секуляризация - либо тотальный и тоталитарный традиционализм, т.е. силовое решение вопроса. Суть намеченного сборника можно было бы обозначить так: Традиция против традиционализма. Но это вовсе не означает, что мы должны идти на компромисс с мондиалистским контринициатическим Западом. Спасение - в Традиции. "Зло мира сего должно прийти, но горе тому, через кого оно придёт". Некоторые несознательные элементы у нас любят нажимать на вторую часть этого пророчества, превращая его из пророчества в юридический акт праведного возмездия. Зло мира сего должно прийти. Это воля Божия. И виновны будут как те, через кого оно, зло, придёт, так и те, кто будут противиться воле Божией по самочинию. Выход один - Традиция. Ещё уже - Христианство, ещё уже - Православие. Ещё уже - юродство и мученичество.
          Но есть возможность героического пути, где бой (который даётся мондиализму) есть социальное служение, полагаемое ко стопам Христовым. Ох, не ошибиться бы!
          Об этом сборник.
          Да, он глубоко потряс меня, найдя в душе моей отклик на "проклятые" вопросы. Я рассматриваю "Чётки чисел / Бронзозаревое Завтра" как предтечу нового "катехизиса" традиционализма, утверждение узкого пути Православия и его конечного торжества. Да, это поэзия, но поэзия - пронизанная эсхатологическим духом зарниц грядущей эпохи. Молитва, пускай не инока, а всего только простого православного человека, но человека, уже перебирающего чётки высших, духовных смыслов, выпевающего с поразительной чистотой и русской, ослепительно русской ревностию о Господе свои триумфирады.
          Эклектичность сборника таит в себе известное очарование. Кое-кто может оспорить это мнение, обвинив автора в умышленной, искусственной эклектизации. И это будет весьма поверхностная точка зрения. Мне редко доводилось встречать сборники такого цельного, концептуального характера. Эклектичность же здесь обусловлена самой широтой охвата реалий действительности. В планы Горского входит создание книги "Мироисповедание", где этот сборник станет одной из частей. Книга уже фактически готова. Автор лишь прорабатывает готовый материал. Одна редакция следует за другой. На моей памяти эта работа тянется уже в течении трёх лет. Поэт зачёркивает, безжалостно режет всё несоответствующее правде его. Часто - в результате такой редакции - отдельные фрагменты принимают смысл, противоположный исходному. И это не конформизм, не ренегатство, не флюгерство, но предельно честные ответы на жёстко поставленные вопросы. Юрий Горский на исповеди перед всем миром. И да будет его "Мироисповедание" - в духе истины, закона и благодати.

Олег Фомин



В КОСМОС МЫ ЛЕТАТЬ НЕ БУМ

Юрий Горский. Злёсты. - Красногорск: Бронзовый Век, 1997


          Можно писать стихи, а можно стихи не писать. Православие и подлинное творчество - казалось бы, совместимы не то, что.., - нет, не совместимы совсем. Тут либо выпадение в декларативность - плохо скрываемую - пускай версификатор себе на носах - либо (но это всё по части уже давно совсем) псалом; попытка: "Глядя на мир, триумфирады Господу" Юрия Горского. Скажи, как по-твоему, Юра? получилось?
          Однако не забудем о теодицее, "традиционной" для русской поэзии: основатели, затем Пушкин, Баратынский. В данном случае - "Злёсты" - речь о Творении как второй инстанции. Велика опасность - при всём вот этом - вложиться в такой пантеизм, где Природа - первая инстанция. Прелесть неоспорима: кто - разве выродков демократов (ура! прогресс; гуманизм превыше всего; либеральность вероисповедания и т.д.) - может не понять о чём речь? Всякий стучит лбом об пол. Вопрос: как стучать? Отношение к природе... оно - из него соделывается человек и его представление. Крайний случай для Горского, "Врачебница-Матерь" - надо понимать Лада, Световая Роженица, соотносимая с Богоматерью. Но здесь она - до, предхристианская, не Богоматерь, а Лада. Но влетают "братья-птахи с валаамским" роспевом - и всё как надо.
          Впрочем, большинство стихов сборника обвнеществлено вплоть до бытовой зарисовки. Однако из пейзажа вырывается иерофания - невидимое через видимое. По очевидности переживание душевное (а не духовное). А что кроме этого читателю? Стихи (просто стихи, не духовный стих) нужны именно за отношения с душой. Вот вопрос: совпадёт ли? "Злёсты. Прогулка на ночь" - кульминация смыслов, прыжок микрокосмоса в бушующий вангоговскими протуберанцами звёзд - "злёст" - макрокосмос "в радикальном взрыве": слава Богу, не по профаническому Эдвину Хабблу.
          О поэтике молчу. Интересная поэтика.
          Добавлю - Горский не из тех, кто собирается "полететь в космос на самоваре" (привычные ассоциации с людьми этого...). С самовару хорошо чай пить. С вафлями. С "Истринскими". Горский это прекрасно понимает. А в космос мы летать не бум - долой религию Гагарина! нужно смотреть в Космос. А это Горский уже особо понимает. Спасибо ему за это! Спасибо!

Олег Фомин

[К оглавлению]

<< К оглавлению