РЕЦЕНЗИИ (2)

книги - выставки - концерты - фильмы - спектакли




[Назад]



ВЕЧНО СУЩЕЕ И ВЕЧНО ПРИЕМЛЮЩЕЕ

Эвола Юлиус. Метафизика пола. / Пер. с франц. В.С. Русинова. - М.: Беловодье, 1997


          На французском название выглядит так: "Metaphysique du sexes". Однако речь идёт совсем не о том, или, точнее, не об одном том, что, прописавшись в современном русском сознании, так и осталось под иностранным обозначением (осмеянный многократно протест против этого обозначения "У нас секса нет!" не так уж курьёзен).
          "Значение, которое так называемые сексологи приписывают любви в целом и завершающему её животному акту в частности, акту, в котором, как кто-то заметил, формируется существо сложное и ужасное, чрезмерно преувеличено. <...> Возможно, многие с этим не согласны, им менее всего нужны "фантастика", персонализм, герметизм. Но мир вовсе не такой, каким он представляется нам ежедневно. Истоки же эроса не в сегодняшнем дне. Достаточно бросить взгляд на историю, этнологию, историю религий, мистериософию, фольклор, мифологию, чтобы быть уверенным в существовании различных форм эроса и эротического опыта, в которых брезжат глубинные смыслы, чреватые трансфизиологическими и транспсихологическими выходами".
          Секс - есть не что иное, как профанная замена слова "пол". Пол - есть необходимая принадлежность всего существующего. На глубинном уровне это так, даже если на поверхности (быта, науки, газетных представлений, своей расхожестью подменяющих истинное) мы не в состоянии этого заметить. Есть языки, игнорирующие половые различия; есть цивилизации, всячески старающиеся их нивелировать и видящие в этом благо, но от усилий "не замечать" или "уничтожить" не может перестать существовать то, что входит в структуру бытия.
          "Природа" у греков совсем не то, что в сегодняшнем материализме; без сомнения, можно отождествить её именно с женским началом. В традиционном символизме вообще сверхчувственное, сверх-природное отождествляется с мужским, в то время как категории природы и становления - с женским. <...> На ту же самую двойственность намекает диада Неба и Земли, полярность принципов уранического и теллурического (хтонического), эти космические символы вечно мужского и вечно женского" (с. 191).
          И, применяя добытые Эволой понятия и смыслы ко всему, что существует в жизни отдельного человека, в неразрывности его телесности, душевности и духовности, но также и к целостностям, превышающим индивидуальный уровень, что откроем мы нового в тайном облике России, с её текучей, обникающей, трансцендентно-холодной, неприступной, женственной природой? Розанов - сам женственный, нутряной утробной теплотой слога, и Эвола, чья прямота анализа может показаться (как предупреждает предисловие) - циничной, - не опровергают, а дополняют один другого, обозначив женщину как душу. Россия не украшена? - она обнажена, как есть, истинно-невинна; она смиренна? - да, умалившись перед мужем, своим женихом полунощным. Антихристианство Эволы? Оно относительно... Никто не обладает полнотой истины, но приближение к ней оправдывает ошибки и неточности.
          Пол есть половина. Целостность - корень стремлений.
          От абстрактного перейдём к конкретному, а именно: к данной книге, вышедшей в издательстве "Беловодье". Хочется поблагодарить В.С. Русинова за хороший литературный язык перевода, а также за многочисленные примечания и послесловие, которые помогут читателю ознакомиться с несколько иной точкой зрения на предметы и явления, исследуемые Эволой. Правда, представляется не слишком удачным расположение примечаний посреди текста, без особого выделенного шрифта и т.п. (вынуждая читателя, имеющего привычку раскрывать книги наугад, мучительно недоумевать, в каком сне или безумии Эвола цитирует А.Ф. Лосева или рассуждает о святости убиенной царской семьи), но это не умаляет достоинств проделанной работы.
          По-особенному интересным нам представляется выдвинутое переводчиком утверждение:
          "Появление в глубинах чёрной Африки смертельного вируса с таинственно-созвучным именем "эбола" - грозное предупреждение цивилизации заката" (с. 440).
          Сидим мы теперь, пригорюнясь. Инициалы Александра Дугина - А.Д. К чему бы это?

Антонио Кундалини



ХРИСТИАНСТВО КОНЦА ВРЕМЁН

Дугин Александр. Метафизика Благой Вести (православный эзотеризм). - М.: Арктогея, 1996


          Гуманен ли гуманизм? Или это всего лишь вариант подпорченных консервов гуманитарной помощи?
          Материя профанна. Что взять с простецов? Мы обязаны ходить в церковь, мы молимся утром и на сон грядущий, мы погружаемся в сон разума, уверенные, что это - благочестиво. И ничто не войдёт в эту душную (там, где душа?) пустоту. Возможно, за исключением меча?
          Мы привыкли к последним временам - немудрено и привыкнуть! Апокалипсис - это самое постоянное, что есть на земле. Апокалипсис - то, что между Первым и Вторым Пришествиями. Но Второе будет страшно. Оно страшно уже сейчас. Есть времена, когда, отсекая непонятное, требующее подготовки, представляющееся "не своим", слишком страшно не понять "своё", как будто бы данное изначально, но которое, оказывается, нужно заслужить. Умным деланием.
          Не все среди последователей Традиции были христианами. Но кто скажет, что взаимное движение не нужно? Эзотерикой Православия не занимался практически никто, предпочитая исследование буддийской, индуистской, даже исламской традиций. Книга А. Дугина восполняет этот недостаток.
          Вот измерения:
           МЕТАФИЗИКА ПРАВОСЛАВНЫХ ДОГМАТОВ
           НОВАЯ ИСТИНА ВОПЛОЩЕНИЯ
           МЕТАФИЗИЧЕСКИЙ АСПЕКТ ПРЕСВЯТОЙ БОГОРОДИЦЫ
           ИНИЦИАТИЧЕСКИЙ СМЫСЛ ХРИСТИАНСКИХ ТАИНСТВ
           ХРИСТИАНСКИЙ ГОД
           СИМВОЛИЗМ АПОСТОЛЬСКОГО ЧИНА
           ЦАРСТВИЕ И ЦАРСТВО
           ХРИСТИАНСТВО И ЭСХАТОЛОГИЯ
          Страшитесь!
          "Последние 500 лет являют собой окончательный упадок земной церкви и вырождение христианской цивилизации вплоть до полного обмирщвления и дехристианизации. Церковь движется к низшей точке своей истории, к зимнему солнцестоянию, но не со стороны весны, как в раннем христианстве, а со стороны осени, со стороны "ветхого года" и "ветхого мира", забывших о Христе и его Благой Вести. Это - эпоха "апостасии", явления "сына погибели".
          Не страшитесь.
          "Всё ближе стоит человечество к точке Нового солнцестояния. За кратким периодом полной апостасии и иллюзорного торжества противохристианстких сил наступит огненная реальность Восьмого Дня, Второго пришествия. Тогда метафизическая полнота Благой Вести откроется во всём своём онтологическом и сверхонтологическом объёме".
          Но для этого из "званного" надо стать "избранным".
          Сыном Грома.

Радий Рябов



Ритуальные ворота тории - дорога, по которой проходят духи. Киото

"ВЫ ХОТИТЕ УЧАСТВОВАТЬ В ТОМ, ЧТО НЕВОЗМОЖНО ОСУЩЕСТВИТЬ?"

"Мисима: Жизнь в четырёх главах". - Реж. П. Шредер. При участии Ф. Копполы. - Музыка Ф. Гласса. - В ролях: Кен Огата, Ясозуки Бандо, Юки Нагахара.

I


          Есть магическая страна безумцев, людей сверхчеловеческой воли, странных гениев, которые в течение напряжённейшей жизни начинают воплощать в себе элементы ангелического логоса. Их интуитивное продвижение к истине настолько задевает постулаты современного мира, что в своём совершенствовании и стремлении к истоку они кажутся окружающим чудовищными воплощениями абсолютного зла, хотя приносят в мир позитивные плоды; и оставляют тайну раскрытой, чтобы завещать её потомкам.
          Все организации, наподобие "Общества защиты Императора" Юкио Мисимы или "Ситуационистского интернационала" Ги Дебора не имели никаких шансов с точки зрения рационалистического сознания; они абсолютно контрастировали с окружающим миром, и на его фоне были абсурдны. Но в нашем дезинтегрированном мире они несли великую миссию по сопротивлению либеральному засилью. И дело вовсе не в правизне или левизне занимаемой позиции, но в бунте как "вещи в себе", по выражению философа. Когда-нибудь именно им подобные маргинальные движения объединятся и дадут последний бой вырожденческой системе.
          Все подобные, маленькие, периферийные организации, оттеснённые крупными политическими партиями на обочину, похожи на сжатые, маленькие мирки: мини-вселенные, в которых существует СВОЙ космос. Это молодые звёзды - белые карлики, где сохраняется чудовищно высокая температура. Эти политические образования сохраняют свои ярко выделенные, очерченные характеры. А в современном мире все характеры расплывчаты: не плохие и не хорошие, не злые и не добрые... В мире "маргиналов" всё иначе. Здесь можно быть добрым и злым одновременно, но никогда нельзя быть средним, посредственным. Здесь весь характер человека раскрывается подобно цветку лотоса. Всё потому, что либеральная позиция - нечёткая, расплывчатая, с неочерченными, неясными границами. И человек, попадая под действие системы, становится послушным и размякшим.
          Анархисты, фашисты, монархисты и коммунисты - яркие характеры. Здесь сердца чисты, задача предельно ясна; значит, и нет лукавства, в отличие от либерализма (вспомните-ка, кого называют "лукавым" в христианской традиции?) Для психоаналитиков, естественно, это клинические случаи? Гомосексуальный аутоэротизм Мисимы (в этом в ярком изложении он признаётся в своём романе "Исповедь маски") и алкоголизм Ги Дебора... Кстати, оба покончили с собой.

II


          Тарковский говорил, что человеческая жизнь дана для поступка. Режиссёр Пол Шредер показал человека, пошедшего на поступок ради традиционной идеи своей Родины. Чудовищным поступок Мисимы кажется только обывателю, но он абсолютно позитивен для человека традиционного общества. Харакири - это традиционная смерть японского воина в экстремальной ситуации, так же как для русского верующего человека традиционной смертью в подобных случаях является смерть "в гарях". Мисима подошёл к своему "поступку" как самурай, кшатрий.
          Жизнь Мисимы в не так давно продемонстрированном по телевидению фильме (под рубрикой "Кино не для всех") показана (а таковой она и была) как жизнь традиционного человека, попавшего в хищные сети современного, десакрализованного мира, где люди забыли о чести и долге. В фильме показано, как должно вести себя традиционному человеку в современной среде, среди "последних" людей. Одним словом, традиционалист всегда лишний в последние дни; всегда социально периферийный и маргинальный. Отсюда - перманентное, интенциональное обожествление смерти как единственно возможного шанса высвободить дух из своих скорлуп.
          В фильме, где события последнего дня жизни героя переплетаются с картинами из его произведений, трудно поставить грань между настоящим и литературным миром. Герои его романов, пьес и рассказов всегда являются продолжением самого автора, потому возникает невольное желание перенести личность автора на его персонажи. Мисима-сан пишет либо свою жизнь, либо раскрывает проблемы, которые его глубоко волнуют. Режиссёр Пол Шредер точно передал кристальный и цельный образ писателя и политика, идеальный человеческий портрет пангероической личности. Стилизованные под театральные декорации сцены из произведений Мисимы заставляют увидеть Японию глазами японца; мир маленьких пространств, узеньких, почти игрушечных, комнат, непрочных "карточных" домиков. Всё служит декорацией к сюжету того или иного произведения. Цвета представлены гипертрофированно-выделенными, а сцены детства писателя и некоторые другие сцены заведомо даны в чёрно-белых тонах, дабы показать серость и обыденность этих моментов жизни. Буйство красок начинается тогда, когда приближается смерть; и последняя, четвёртая часть фильма держит зрителя в тотальном напряжении.
          Лучшему восприятию способствует музыка композитора Филиппа Гласса. Этому sound-track`у можно быть обязанным ярчайшим восприятием трагической фигуры Юкио Мисимы. Достаточно вспомнить отечественный фильм режиссёра О. Тепцова "Господин оформитель", который музыка Сергея Курёхина сделала практически непревзойдённым шедевром современного отечественного кинематографа.

III


          Музыкант Джим Моррисон сказал, что "кино притягивает к себе страхом смерти". Это абсолютно верно в отношении фильма "Мисима: Жизнь в четырёх главах" П. Шредера.
          Вся жизнь Кимитакэ Хираока (настоящее имя; Юкио Мисима - псевдоним), символически описанная в его романе "Золотой храм", - антитеза Достоевскому, да и всему гуманистическому мировоззрению в целом. Если для Достоевского очевидно, что красота должна спасти мир, то для Мисимы красота выступает в качестве чудовищной преграды. Либо я - либо Храм, - вот основной постулат, по которому живёт главный герой "Золотого храма". Красота является препятствием на пути личного счастья Мидзогути; героя, вызывающего амбивалентные чувства: жалости и отвращения. Является она препятствием и на пути Мисимы. Точнее, её непостоянность, тленность: "После сорока лет мужчина не может умереть прекрасно". Это сверхчеловеческое желание продлить то, что по сути продлить невозможно, приводит к мысли увековечить себя в истории вечно молодым, но...
          Не идеология японского национал-монархизма приходит на помощь Мисиме; она не является прикрытием, за которое, как за ширму, он прячется. Идеология сама выбирает человека, нужного ей, желающего участвовать в неосуществимом.
          Но мы так сильно желаем нашу утопию здесь, в России. Знаем, что невозможно...
          Но, может быть, ещё разок попробовать, а?

Олег Морозов



НЕМНОГО АБСУРДА В ХОЛОДНОЙ ВОДЕ

"Армавир". - Реж. В. Абдрашитов, сцен. А. Миндадзе. - В ролях: С. Шакуров и др.


          Непонятные эти фильмы, Абдрашитова и Миндадзе, непонятные, непонятные... Впрочем, точнее, не непонятные, а непонятые. В той же мере, в какой непонятым осталось то, что одним из ведущих направлений в искусстве последних советских времён был абсурд. Непровозглашённый, зато легко распознаваемый. Помните: "Я вчера видел раков. По пять рублей, но о-очень большие..." Торжество. "А сегодня маленькие. Зато по три..." Скорбь. "Те, вчера, по пять рублей, были очень большие..." Сожаление по утраченному времени - или во времени? Всё бесконечно повторяется, поскольку отсутствует смысл. Наши "Стулья". Потом пришёл Годо. Возможно, он никого не спас. Зато абсурд приобрёл привычные на европейской сцене формы и стал гораздо менее интересен.
          У Абдрашитова и Миндадзе всё затушёвано - бытовыми деталями, подробными до последнего дробящегося луча на гранях стакана в железном дорожном подстаканнике, психологическими тонкостями запутанных и невнятных взаимоотношений между действующими лицами, сюжетом, будто бы содержащим социальные намёки. Фильмы как фильмы; скучноватые, что, кажется, уже не считается признаком хорошего тона; словом, непримечательные на общем фоне. И только спустя некоторое время после просмотра напрочь исчезает из памяти сюжет - хотя представляется, что он был, - действующие лица, - хотя их играли известные актёры, - однако не стирается общая атмосфера плывучей бессмыслицы, тихо и верно размывающей основы бытия, которое не становится более конкретным оттого, что временами громогласно.
          Наименее абсурдная из их совместных работ (и, кстати, лучше всего принятая публикой) - "Плюмбум, или Опасная игра", где психологизм ещё используется по своему прямому назначению; наиболее явная, пропитанная символами, которые в общем контексте не означают опять-таки ровным счётом ничего, - "Парад планет". Последний, однако, слишком выдаёт свою сущность и вследствие этого кажется натяжкой.
          "Армавир", показанный в июне по НТВ, не столь демонстративен. Подвижен, как прибой. Катастрофа, случившаяся с теплоходом, - предлог для иных крушений, происходящих на неведомо какой глубине. Признаки её случайны и неотменимы, поскольку они присутствуют: цепочка на шее с портретом в медальоне. Фотография, потерянная или не найденная. Всё это не более чем улики, помогающие розыску пропавшей женщины. Однако розыск также лишён смысла, и ищущие ведут себя невразумительно. "Где мы с тобой и что?" - "Неважно". Отец и муж или влюблённые соперники? - двоится. Так или иначе, они рано или поздно обретут её, поскольку она - это не что иное, как морская стихия - Марина, mare, - над которой стоят безумные с бледными лицами, ожидая всплытия своих овдовевших душ.
          Примерно так продолжается на протяжении всего фильма и даже дольше того, поскольку абсурд заведомо не стеснён рамками хронологии, телепрограммы или любыми другими. Осталось решить: почему "Армавир" Абдрашитова и Миндадзе был показан в празднование Дня независимости России? Нипочему. Не ищите смысла. Гримаса несуществующего бытия.



РАЗДАВЛЕННЫЕ

"Автокатастрофы". - Реж. Д. Кроненберг. - В ролях Д. Спэдер и др.


          Не пугайтесь. Есть подозрение, что мы в ловушке, но сами об этом едва ли смутно догадываемся. Хроническая болезнь развитой цивилизации - болезнь выбора из многочисленного ассортимента предлагаемых потребностей, уже разработанных, классифицированных и запатентованных. Когда же глянцевый, жизнеподобный, снабжённый фосфоресцирующими этикетками товар увлечений, само- и взаимоудовлетворений, супружеского счастья и измен приедается, не остаётся ничего иного, как подобрать ему на смену на кладбище павших автомобилей уродство, боль, смерть. К тому же таких вещей всё равно нет. Они перестают существовать, когда они теряют самостоятельное значение, становясь элементом эротической игры. Скрежещущий секс холоднее изувеченного, лихорадочно вздымающегося в дыхании железа разбитых радиаторов. Что там, уж не струйка ли крови из вытекшей фары? И в самом деле, нет наслаждения острее, чем пристроиться сзади к "Порше", неумолимыми толчками приближая его финальный огненный оргазм под автострадой. Что довершает тождество между человеком и его автомобилем - кожано-металлические аппараты на женских ногах, перемолотых то ли жаждой новых ощущений, то ли глубоко запрятанным несчастьем? Или грубая, нанесённая будто автогеном, татуировка на животе, напоминающая след от сварки? "Это пророческая татуировка", - изрекает (Вэйн? Войн? Воин? - невнятный голос переводчика добавляет оттенок смысла там, где его не предполагалось) предводитель тех, кто, не удовлетворясь этикетками, захотел разрушить себя. Это пророчество о том некогда блаженном мире, откуда мы удалились сами, не будучи изгнаны. Машина? Ну что вы. Машина невинна. Виновен всегда человек, отравляя свою принадлежность к органической природе.
          Не потому ли самым неестественным существом в фильме показалась обыкновенная собака? Самой отвратительной деталью - зелёная травка на склоне.

Светлана Иванова

[Далее]

<< К оглавлению