На чужой даче. У бАОбаба

Владимир Карпец

НУС МАЙОРА КУЗНЕЦОВА

[Назад]



* * *

За Чигирь-звездой да чифирь-вином
Мы с тобой втроем вверх отправимся дном,
И никто не вспомнит, что пропали мы
За волчьи кучи, за холмы Бугульмы,
Где нас не варяет ни грек ни варяг,
Хан-бодун-буряк, чирий да ветряк,
Багатур-бурят, ловец, кто на кряк всяк
Млечну сеть, волчью сныть во арбу запряг.
Вечну суть изловчил пловец наших шуб,
Господин Зеро, буквы О царев шут.
Не капитан ли Немо-меон-аум,
Капернаума крипто-каптер-наум?
Только что с него взять — разве руна клок?
В полночь на круге бьет thirteen o`clock,
Где мы — бесконечный нуль, где всяк суть все,
Что понятно даже лосю и осе.
Знал един мастер стула поручик Лбов —
Нас ведет некто третий, а не любовь —
Да и мы не вемы, кто за деревом —
Верь не верь, воздадут всё по вере вам...
Ревет ли вервь, гудит ли гром, поет ли
Жаль-птица пыль во поле том...
Так пом-вым в Гроздь-Стеклянный град за грядой,
Под ногами звеня инеем-слюдой,
За Чигирь-звездой да за мизгирь-водой,
За изгарью под синею бородой.


* * *

...и вдруг, сквозь бред, как бы не бредя,
Луну глотая лунным ртом:
— А если я рожу медведя,
Что с нами сделают потом?
— Повесят. Видимо, постом.
Но... на севере диком
Есть остров огненный, и там
Старик, повитый повиликой,
Брат ежевике и цветам,
Его накормит...
— Это правда?...
А я боялась...


СТИХИ НА СТРАСТЬ ПОСТЫДНУЮ

Лилит бесплотна, но зла — бес назло ее лелеет.
Туда ей и дорога — пусть себе, блядь, околеет.
Она же на ноже, но еже не на Ное жена,
Но на Лоте дщерь тленом щедро, но тщетно ожжена.
Лилею Брик в веце нашем оборотилась она.
Лили Марлен — именовал ее в окопах немец.
Лелем кликал, пол перепутав, наш русский туземец.
Толпы сраженных сей страстью в бледном грехе
                                                                                    коснеют.
Белые же попы в страхе пред ней краснеют.
Вот какова гнусная сия страсть!
Ох, не дай Бог в хляби ея попасть!
Ох, же и тяжко нашего брата она калечит,
Кличет, и член клянчит, и язвит же в пяту и в плечи.
От нея крестом единым отгородимся ныне.
Некуда бо в веце сем бежать, как прежде,
                                                                              в пустыню.
Нет нам от лилии блудной спасенья никако —
Только Богу себя предадим и пребудем тако.


БОЯРЫШНИК

Я не знаю, что станет с тобой
если стрелы попадут в сердце твое
и это будет заря

капельки руды
падают в торфяник
и становятся рудами
щука уходит в море
на то она и щука с руку
чтобы карпами наполнились короба
и корзины каркас не дремал

Корабельная раковина шумит
A l`eglise de Marie Madelaine

Помню сидел на камне
и весла у моря сушил

А рядом был город Муром.


* * *

Кто стучится в дверь ко мне
Со щетиной на спине?
Дик и грозен, он пугает
Меж развесистых армад —
Речь его, которой бает, —
То ли птичья, то ли мат.
Под брутокефала косит,
Букву нун* не произносит,
Весь во огненной броне,
Липкий завр о полконе,
Бесконечный, безобразный,
Всякий миг текуче-разный...
Ятра — чистый лазурит,
А во лбу дыра горит.
Ангел Бога, стриж порога,
Горний рог единорога,
Я ли сам или не я,
Рух внесверхнебытия?


МОЛИТВА АНГЕЛУ УГЛА

Ангел угла, к нам снова свыше
Угол сгладить хоть слегка на пути
Там, где шумит высохший камыш и
Птицы взлетают корзины плести,

Ангел угла, угль краеугольный,
В пещи пылаяй, всеопаляяй —
Едино горний и купно дольний,
Выпавший из гнезда на поля, — ей! —

Хранителю мой святый, страж умный
Врат отверстых у затверста дворца,
Ты ль сторожишь златых семян гумна,
Затворенны со сребряна торца?

На что твои мне крыла златые? —
На крылосе петь черным голубем? —
Облаком вплавь сквозь ко`злы? — Ты и
Там хранишь подземные гулы, вем...

Ангел угла, цепь стреноженного
Огненна полкана-полуконя,
Ангел угля, в уста вложенного,
Огнь огнем гася, ввысь веди меня...

Ангел угла, покуда ты весел,
И плывут ладьи в твоих волосах
Ты жизнь мою, как перышко, взвесил
И держишь ее на Божьих весах.


НУС МАЙОРА КУЗНЕЦОВА

агнус означает не гнус
гнус же лжеименен есть гнос
сколь не сует гностик свой нос
не ведом гностику  νους
огнь вовек опознаваем
AGNUS DEI огнь идеи
где гнус нигде и халдеи
АГНЕЦ БОЖИЙ ОГНЬ ТРОИЧЕН
отроча же не тронь ожжет
еллины взяли трою чем
тем что подо ржевом заржет
овладев луною парис
словно бомж уснул в гараже
вот почему в слове париж
буква же живете по лже
сколько стоит пропа`сть во рже
жезл его знает царь же рыж
ой жги враже не впади в раж
надевай же барин бурнус
зижди дядя миша гараж
все едино неведом  νους
кому не ве`дом тем не ведо`м
на телегу с концами
дом родной нам токмо дурдом
главы репьи пред косцами
хто оумер оум обрел
ведать сие не лишне бо
токмо мертв суть летуч орел
ЖИВЫЙ В ПОМОЩИ ВЫШНЯГО


* * *

Олегу Фомину & К.Т.

Снулою рыбой плывет вода —
Выпей ее до дна.
Что ты будешь делать, когда
Исчезнет она?

Когда фиолетовый твой мертвец
Загасит и эту звезду,
И красную нить заплетет червец
Златошвеей во льду?

Всюду Диана, Геката, Елена —
Перстень и персть, каличий клич,
Сладостный смрад ионийского тлена...

Камень о камень, кирпич на кирпич —
Умер Обломовъ Илья Ильич.

Милиционер родился
                 
По имени А/Омон—РА.


ПТИЦЕКРЕСТОК

клюв клеста есть крест
клест кельт леса есть
осенью сюда
весной отсюда
сень сего суда
посев сот уда
сосен елей rex
кесарь иль костер
на снегу не стер
клювом вести рек
свою весть принес
снегиря же нос
флейта есть войны
ой не вой на ны
весны несть весны
вьюга поет у-у-у
товий стужа сту-у-у-у
то вий на мосту
завыл мол мету
сто четыре ту-у-у
гуд блуд уд лет
под дочерью лот
одно
пятно
под веками нет
веков теней лет
и ma tte не тот
и тотем не та
все вьюга метет
клест наклест вста
лесть встречь креста
вообще
сие тще
соколино око круг облека
в треуголке
голубец
голуб
ка


ЛЕТУЧЕЕ СЕРЕБРО

— Не ты ль, кукушка, из Рима-Ирия
Папоротник несешь, а на нем беда?
— До Белой реки дойди, до Сирии,
Там узнаешь, откуда я и куда.

— Кто крылам твоим дал образ крылоса,
Кто речь столь странну веял во клюв?
Ты ль во зегзицу оборотилася,
В землю Кемь слетя Сирином земли Руф?

— Kechecsh de mene? — Лесом плыви, вереском...
Сам ведь из рыб, и водоросли вокру...
Там белый камень, он око нереста,
Круговая порука русальих рук.

Древа польския у меня, мовь польская,
В лапке свеча, в клювике зернь-алыча,
Мавь моя навь, лечу из Тобольска я,
Папоротник же ключ в кузницу ковача.

Зобом была, только зыбь не качала,
Да и гнезд чужих наразоряла я...
Вот и кукую у дупла-начала
Над желудем, лишенная бытия.

Аз окаянна есмь, ку-ку — каянье,
Токмо великий грех странну речь родит.
Звончаты гусли суть слезы Каина,
Плачет о нем на башне Кукуя Дид.

Чу! Слышишь речь птицерыб кукуевых,
Сирию сирен, Сорию-Нил-реку?
Плывет ку-ку из Киева-Куева,
Услышишь его, только коль сам ку-ку.


* * *

М.К.

Люблю змею в начале мая,
Когда из-подо пня вздымая
Треугловатую главу,
Она клубок свой отворила
И вот, из высохшего ила
На брак выходит наяву.
Их дивен брак — у всех со всеми —
Не Лели ль то лиется семя?
Не мы ли были таковы?
Но крест кладу тебе на губы —
Пусть он, как меч, все речи грубы
Сечет у корня сон-травы.

Вот потому-то не про это, —
Про гром и молнии поэта
Во всех учебниках стихи,
Про куб, излитый с неба Гебой —
А вот о высохшей реке бы,
А вот про мхи бы, да про мхи...

Молчи, жена, ещё не птица,
Но огнем меч горит в деснице
У Вратаря затверста Рта,
И подобает мгле молчати,
Пока сама не съест печати
Змея прославленная та.


* * *

Гори во мне, моя змея,
Змея любви секретная,
Ты у меня одна, запретная,
Другой не будет ни копья.

Кольцо свое во мне разверзи ты,
Открой уста и жало вынь —
Да содрогнуся я от мерзости,
Да изблюю всю яд-полынь.

Возьму топор, надену валенки,
Все помышленья отсеку,
И стану я совсем как маленький,
Глядящи в огненну реку.

Тогда в рабочие-ежовые
Тебя возьму, душа моя,
И по наркому, по Ежову я
Тебя решу, моя змея.

И впредь всех зол да иду мимо я,
Да не взгляну вовек на баб,
И знамя красное, родимое
Да вознесу на баобаб.

И так из вечной победителем
Я битвы выйду навсегда,
Запечатлен фотолюбителем
Среди ударников труда.

На бой, на труд, на вечну жатву я
Тверёз и тверд, пойду всяк раз
И чистым-чистым пред Вожатою
Явлю себя в мой смертный час.

[К оглавлению]


*См.: Генон Рене. "Символы священной науки". С. 183.

<< К оглавлению