Целан Тёмный, или Обретение действительности

[Назад]


           Пауль Целан (настоящее имя - Пауль Лео Анчель) родился в 1920 году на задворках Австро-Венгерской империи - в городе Черновицах в еврейской семье. "В этой среде хасидские предания, которые пересказал нам по-немецки Мартин Бубер, были повседневной реальностью... Пауль ЦеланЭто была Среда, в которой жили люди и книги..." - так описывает он город, где прошли его детство и юность, город, в котором история как бы остановила свой ход. Следует добавить, что провинция эта была многонациональной - её население представляло собой достаточно причудли-вый сплав из австрийцев, румын, русских, украинцев, евреев. Однако с началом второй мировой войны история на всех парах ворвалась в этот сонный провинциальный город, переместив его в конце концов на задворки другой империи - советской. Что же до Пауля Целана, в то время - студента черновицкого университета, то его она - то есть история - загнала в румынский концентрационный лагерь, из которого ему после двухлетнего пребывания там удалось бежать. По окончании войны, проведя несколько лет в Бухаресте и в Вене, он переселился в Париж, где и прожил до 1970 года, до того дня, когда - знаменитый поэт, переводчик, лауреат нескольких престижных литературных премий - покончил с собой, бросившись с моста в Сену.
           Жизнь, творчество и смерть Пауля Целана, как и у всякого поэта - неразрывны. Самое известное его стихотворение - "Фуга смерти" - нередко воспринимается как "визитная карточка" поэта-плакальщика по жертвам холокоста. Так, оно в сущности и есть, хотя сама тема холокоста, тема концлагеря занимает в его поэзии не столь большое место. Однако знаменитое высказывание Теодора В. Адорно о том, что после Аушвица нельзя писать стихи, высказывание, для нас уже давно опровергнутое всей поэзией последних десятилетий - после Аушвица ли, после ГУЛАГа - неважно, - для Пауля Целана и для людей его судьбы была реальностью. (Перевод Целаном русских поэтов - Мандельштама, Блока, Есенина, Цветаевой - не был ли продиктован если не общностью, то сродством судеб - личных и исторических?) Писать стихи после Аушвица? А - жить после Аушвица? Оказалось, можно, но - как, чтобы эта поэзия и эта жизнь не была катастрофической ложью? И что делать с языком?
           "Язык не был потерян, несмотря ни на что. Однако он должен быть пройти через свою собственную неспособность давать ответы, пройти сквозь страшную немоту, пройти сквозь тысячу тёмных, смертоносных речей. Он проходил через всё это - и в нём не было слов для происходящего; но он прошёл сквозь эти события. Прошёл и снова проявился, "обогащённый" всем этим.
           На этом языке я пытался писать стихи и в те годы, и в последующие: чтобы высказаться, чтобы сориентироваться, чтобы понять где я нахожусь и что со мной станет, чтобы нарисовать себе действительность".
           Это цитата из речи, произнесённой Целаном при вручении ему одной из литературных премий. А в другой своей речи он говорил: "Действительность не существует: её нужно искать и обретать".
           Поиском и обретением действительности было всё творчество Пауля Целана. Поэзия его - в особенности поздняя - герметична, так как, согласно его поэтическому кредо, не могла быть простым копированием того, чего "не существует". Каждое стихотворение - это заново созданный эзотерический мир, эзотерический не потому, что не имеет никакого отношения к тому, что мы привыкли называть реальностью, а потому, что новонайденная реальность его содержит прошлое, настоящее и будущее каждого события, осмысленные поэтическим сознанием и требующие собственного, свойственного лишь этой реальности языка.
           В этой связи неудивительно обращение Пауля Целана к различным эзотерическим традициям (при отсутствии какой-либо конфессиональной принадлежности). Не будучи ни правоверным иудеем, ни христианином, он углублялся в тайны Каббалы, гностицизма, средневековой христианской мистики, ища в них основания и законы происходящего с ним и с миром, находя в них средства, чтобы "высказаться и сориентироваться". Трудно до конца понять, к примеру, стихотворение "Мандорла" без знания апофатической традиции христианства, стихотворения "Псалом" и "Никто-роза" - без знакомства с учением Каббалы, стихотворения "Какой ни подымешь камень..." и "В высях уст" - без представления о гностических текстах.
           "Нити языка" для Целана связывали находимые им смыслы с реальным миром. И главным его стремлением было сделать эту связь как можно более чёткой и "явленной". Парадокс творчества Целана в том, что, при стремлении к максимальной точности и ясности выражения, он пользовался всё более "тёмным" и герметичным языком. Можно сказать, что язык в конце концов "подвёл" его - попытка высказать несказанное никогда ни к чему хорошему не приводила, особенно, если ей была подчинена вся жизнь человека. Самоубийство "благополучного" поэта, как представляется, было вызвано именно этим. Он погиб, "так и не разрешив противоречия между весомостью слова и невыразительностью и требовательностью немоты" (А.В. Михайлов).

[К стихотворениям]

<< К оглавлению