МИСТИЧЕСКИЙ ВЕНОК СОНЕТОВ

ЗВЁЗДНАЯ МАГИСТРАЛЬ

Блистает слез живое ликованье.
     Всё движется извечной чередой.
     Все звезды отражаются в одной:
Подобие рождает Мирозданье.

Какой восторг — Природы увяданье!
     Любовь манит предгибельной красой.
     Я с детства перемолвился с Луной.
Я с юности изведал узнаванье.

Но где тот миг, та призрачность теней,
     Что несказанно образ довершает?!
     О, как сомненье сердце сокрушает!

Но горний пламень зиждется сильней.
     Средь мороков единого горнила
     Свершают бег далекие светила.

13. 06. 96


1. Монах

Блистает слез живое ликованье.
     Струящийся родник лазурных глаз, —
     Он вечно здесь — арфист и неболаз,
Спешит от сферы к сфере на закланье

Мгновения, где сладкое рыданье
     Сжимает грудь, теснит в который раз
     Дыхание, находит звездный паз:
И глуби отверзает Мирозданье.

Подняв основы, в ужасе монах!
     Там кружится сонм ангелов чудесных,
     И слышится как будто пенье птах!

Но дух взыскует врат безвидных,
тесных.
     И полог падает, рождая вздох глухой:
     Всё движется извечной чередой.

13 - 14. 06. 96


2. Безумцы

Всё движется извечной чередой.
     Над колбою склонились шарлатаны,
     Разъяв музыку. Тёртые профаны
Хотят собрать обратно, но бедой

Насилье обернется. Гений злой,
     Наветчик им подкручивает краны,
     Огонь отводит в запертые чаны.
Под ним ревет духов незримый рой.

И всякий рад нашептывать соблазны.
     Но истина пока ещё жива:
     Изощрена возмездья тетива.

Орудия познания так разны!
     Влюбленный дышит истиной простой:
     Все звезды отражаются в одной.

в ночь с 14-го на 15-е 06. 96


3. Средоточие

Все звезды отражаются в одной.
     Эон к эону смерчем пламенеет.
     Всё в бешенстве любви. О, не стареет
Ничто нигде! И в туче грозовой

Гремит молитва молнии стальной,
     И в реве бездны океан седеет,
     Чтоб к юности вернуться, и краснеет
Цветок расцветший свадебной зарёй:

Он Сам Себя Собою производит,
     Гигантские вертятся шестерни,
     Из точки радиально свет нисходит.

Мгновение, постой, повремени!
     Здесь в каждом звуке новое дыханье:
     Подобие рождает Мирозданье.

15 - 16. 06. 96


4. Рождённый

Подобие рождает Мирозданье.
     Во всякой вещи — возглас Бытия.
     Во всём — единый проблеск острия,
Пронзившего и шар, и основанье.

Закон — един. На всех — одно сознанье.
     Но тайна — в общей книге жития.
     Ключ не потерян. Может быть, и я
Когда-нибудь начну существованье...

Я превращусь в безмолвный архетип.
     И будет штиль на море событийном.
     В тот сладкий мир в порыве самостийном

Ничто да не проникнет. Даже всхлип
     Дневной звезды. Тем более — рыданье.
     Какой восторг — Природы увяданье!

в ночь с 15-го на 16. 06. 96


5. Ртуть

Какой восторг — Природы увяданье!
     Мгновенье расщепляется, летит.
     И страх такой мучительный томит
Всю душу, что находит содроганье.

Потом как будто робкое сознанье
     Приводит мир в порядок. Чудный спит.
     Но вновь крошится мертвый монолит
И сладкий ужас леденит дыханье.

Одна змея во всех вещах живёт:
     То развернётся, то опять свернётся.
     Настала ночь — она себе поёт.

Ликует круг — её родник смеётся.
     И звезд блистает факел роковой —
     Любовь манит предгибельной красой.

19. 06. 96


6. Венера

Любовь манит предгибельной красой
     Двух душ дрожит живая паутинка.
     Летят в ночи брюнетка и блондинка.
И звездный шлейф над каждой головой.

Они звучат. И вымпел голубой
     У них в руках, он режет, словно льдинка.
     И как в калейдоскопе, в нём картинка
Внезапно заменяется другой:

Она —
одно. Движенье множит тени.
     Её стопа воздушна, горяча.
     Летуча семивратная свеча.

Рога скрестили в сумерках олени,
     И Солнце потонуло за горой:
     Я с детства перемолвился с Луной.

19. 06. 96


7. Серебро

Я с детства перемолвился с Луной:
     Теней печальных тихое светило
     Меня за горизонт лесной манило,
Где будто бы обещан был покой.

Она — беглянка. Но и круг земной
     Не менее упрямое горнило.
     Почти настиг! Но что-то исказило
Давно знакомый облик дорогой...

Костёр. Журчит ручей неподалёку.
     От чуда отделяет только шаг:
Открой глаза, плыви, раздвинь осоку!

Повсюду видит измененья маг.
     Моргают звезды — чудное сиянье!
     Я с юности изведал узнаванье.

в ночь с 20-го на 21-е 06. 96


8. Колесо

Я с юности изведал узнаванье.
     Сначала преподали мне цифирь.
     Затем — законы. После — нетопырь
Полуночный терзал мое сознанье.

А позже наступило пониманье,
     Но вел бедняжку некто Поводырь.
     Спасла, однако, звездная псалтирь.
Дела меча сменили созерцанье.

Жезлом
Луны я обладал не зря:
     Во мне ревела водяная пря.
     Случалось, шило я менял на мыло —

Мгновения алкал средь пены дней.
     “Я рядом...” — пело бледное светило.
     Но где тот миг, та призрачность теней...

21. 06. 96


9. Чаша

Но где тот миг, та призрачность теней,
     Что — — заключает время, —
      — скользя, — — будто в темя
Молитва — — ночная? —

— Множество путей —
      — человечье племя
     Влечёт, суля —
Спасенье, — — но, увы! —

— Всё впустую, только —
     Бессмысленный обман — — слуха
     И зренья — — гнетёт

И на небе — — звезда моргает.
     Но верится, что дышит всюду Тот,
     Что несказанно образ довершает.

22. 06. 96


10. Древо

Что несказанно образ довершает?
     Не чудо ли, что теплится во всём?
     Так до поры недвижен водоём,
Но всплеск его невинности лишает.

Наступит час — Господь опять смешает
     Все вещи. Мы над пропастью бредём.
     Пока ещё величествен объём,
Но часть уже за целое решает.

Но всё — везде. Воистину, Един!
     Модель, она и раб, и господин.
     И сфера звезд надбровья украшает.

Блестит живая магия монист...
     Но приближается Антогонист.
     О, как сомненье сердце сокрушает!

в ночь с 23-го на 24-е 06. 96


11. Червь

О, как сомненье сердце сокрушает!
     В одном глазу змеится сардоникс,
     В другом — хрустит разломленный оникс.
И тьма портрет безвидный завершает.

В нём тоже — двое, каждый отрешает,
     Меняет крест на косолапый икс.
     Как будто разрушенье — идефикс.
Но даже смерть забвеньем утешает!

А в них — давно надежда умерла,
     И только смоль из мрачного жерла
     Сочится, разъедая дно Вселенной.

Дрожат миры от бешенства огней
     И яростью кипят в протоке пенной,
     Но горний пламень зиждется сильней!

26. 06. 96


12. Свойства

Но горний пламень зиждется сильней,
     И витязь плясок мрака отступает.
     Змея дыханья смерти засыпает
Среди игрушек — быстротечных дней:

Душа витает в сонмище вещей,
     На бархат ночи бисер высыпает.
     И мертвое в живых волнах купает
Та дочь Луны потока, что ручей

Зовёт своим покинутым жилищем.
     Мы беззаветно двери жизни ищем,
     Ведь золото бесценней серебра,

Такая в нём таинственная сила!
     Летит звезда, отпрянув от ребра,
     Средь мороков единого горнила.

26. 06 - 04. 07. 96


13. Маятник

Средь мороков единого горнила
     Не маятник сверкает, но коса.
     Незрима остроокая оса,
Но в каждом жале трепетная сила

Кричит: “Она так больно укусила!”
     И стынет кровь, как в сумерках роса.
     Гниет огонь. Уродствует краса,
И шествует беззубая могила.

Но чистый гром к бессмертию зовёт!
     Безудержен мистический полёт!
     Бушует пламень, защищая с тыла.

И смерть уже не в силах преуспеть...
     Как вихрь вращаясь, разрывая сеть,
     Свершают бег далекие светила!

04. 07. 96


14. Путь

Свершают бег далекие светила.
     И птицы Эмпирея держат трон —
     Во всех движеньях чудный унисон.
Огонь, вращенье, бешеная сила,

Что мир волчком косматым раскрутила,
     Что погрузила всё в предвечный сон!
     Эфир светится, дивно осенён
Мерцанием надмирного горнила.

Повсюду — всё. Не выписан портрет.
     Чтоб воссоздать картину — красок нет.
     Само себя рисует Мирозданье!

Душа бредёт, не в силах отдохнуть.
     Звездою озарён единый путь.
     Блистает слёз живое ликованье!

04. 07. 96

<13. 06 — 14. 07. 96>

[см. продолжение]