Баркас-полугусянка, груженый красным вином и динамитом
К
О
С
М
О
Г
Р
А
Ф
И
Я

Олег Фомин

КНИГА СВЯЩЕННОЙ АРТАНИИ
Введение в тему

       В ходе нескольких краеведческих экспедиций по речным городам Золотого Кольца, таким как Гусь-Железный, Гусь-Хрустальный, Касимов, Муром, Плёс, предпринятых для написания статей в журнал «Наша школа» удалось выявить ряд мифологических паттернов принадлежащих единой парадигме. А именно: во всех упомянутых городах, причём зачастую весьма удалённых друг от друга, как, скажем, Плёс и Гусь-Железный, обнаружился пласт подземно-подводной, стало быть хтонической, мифологии. При этом зачастую мифы, принадлежащие ещё дописьменной культуре, образуют неоднозначный симбиоз с документальными и археологическими артефактами. Так, например, в Плёсе исторические свидетельства о подводных сторожевых сооружениях (кстати, обнаруженных в 70-е годы водолазами), призванных пропускать или «сажать на мель» суда, о чём свидетельствует «Хожение за три моря» Афанасия Никитина — сложно сосуществуют с мифом о некогда почитавшемся здесь подземно-подводном божестве Велесе-Керемете (до сих пор здешние рыбаки рассказывают о явлениях чудища с головой жабы и телом крокодила) и целым рядом легенд о подземных ходах, о подводных соборах, чьи колокола по временам бывают слышны рыбакам, чей крест в тихую погоду бывает виден с середины реки. Этот мотив скорее всего является экстраполяцией легенды о Невидимом Граде Китеже. (Кстати, в «Повести о разорении Рязани Батыем» Плесо и Китеж упоминаются через запятую.) В Касимове устойчива легенда о подземном ходе, ведущем из минарета в мавзолей хана Афгана-Али, а оттуда — на противоположную сторону Оки, что представляется маловероятным, поскольку уровень технической сложности такового сооружения весьма высок для Средневековья. Создать подобный ход и в нынешнее время составило бы непростую задачу, учитывая рельеф дна и наличие грунтовых вод. Тем не менее до сих пор некоторые сотрудники касимовских музеев продолжают настаивать на том, что таковой ход был, но его прорвало в середине 70-х под Окой. Другие же утверждают, что подземный ход не более чем народное баснословие. Не так далеко от Мурома, на той стороне Оки, за Навашино, находится Дедовское Озеро-Свято Новое, с которым связан устойчивый мифологический паттерн, почти полностью совпадающий с мифологическим паттерном Китеж-града. Между прочим, это озеро карстового происхождения. Аналогичные озёра имеются на Кусторке (само это имя по фонетической кабале связано с именем «карст» или же «крест»). Одно из этих озёр, Святое, имеет форму креста. То есть в данном случае налицо сосуществование мифо-поэтической структуры с геологически подтверждаемыми фактами. В Гусе-Железном все легенды о подземельях восходят к деятельности заводчика и масона конца XVIII века Андрея Родионовича Баташова, который по представлению заводских крепостных был колдуном, так как мог неожиданно появляться в самых разных местах. Однако этот извод легенды представляется отклонением от характерного хтонического мифа, поэтому в дальнейшем «колдовская» версия мифа не имеет никакого развития. Зато хорошо разработана легенда о подземных ходах, которыми пользовался Баташов. А его внучка, Баташиха, по сравнительно недавнему преданию, проезжала на тройке под землёй от Гуся-Железного до Касимова (это примерно 60 километров). Не раз уже писали о том, что весь Гусь-Железный изнутри полый, во всяком случае больша,я его часть. Якобы Баташов печатал под землёй монету, а впоследствии, чтобы скрыть следы своей деятельности от правительственной комиссии Императора Павла, открыл шлюзы и утопил триста рабочих. (Вариант: засыпал землёй. Вариант: завалил выход.) В Гусь-Железный было две археологических экспедиции, одна из Москвы, другая из Питера, но гусевская администрация отказалась пойти навстречу и раскопки с помощью экскаватора запретила. Однако местные жители всем желающим могут показать входы в подземелье и пожаловаться на то, что на их участках проседает почва. То есть опять-таки здесь обнаруживается некоторое сосуществование мифа с исторически или археологически подтверждаемыми реалиями.
       Разбирая этот ряд местных легенд, легко придти к выводу, что во всех случаях перед нами один и тот же миф, трансформирующийся в зависимости от так называемых исторических фактов. Причём этот миф ДЕЙСТВУЮЩИЙ, а не просто ретириующийся (что, кстати, одно и то же). Напомним, что для Мирчи Элиаде и А.Ф. Лосева (следует упомянуть именно эти персоналии, а не целый ряд других, поскольку с ними хоть как-то ещё вынуждена считаться профаническая наука) миф — это единственная реальность. Всё остальное — мир доксы, меон и незначимое отсутствие.
       Традиционно в самых различных мифологических системах подземное или подводное не обязательно манифестируется как зло, как демонический низ. Компаративное предание содержит такое понятие как «стражи порога». Их изображения хорошо известны по дверным ручкам в виде львов или химер, широко распространённым от крайнего Запада до Дальнего Востока. Они призваны служить хранителями тайны, приводя в ужас приближающихся недостойных. Таким образом, для традиционного, мифологического сознания ужас не обязательно эманация какого-либо злого начала. Так же, как необязательно подземный мир предстаёт чем-либо демоническим.
       Ряд тибетских легенд, зафиксированных в конце прошлого — начале нынешнего веков Сент-Ив д`Альвейдром и Фердинандом Оссендовски, а впоследствии откомментированных Рене Геноном, повествует о подземной стране Агартхе, где пребывает Царь Мiра. Царь Мiра один, но в трёх лицах, именуемых Брахатма, Махатма и Маханга, каждое из которых призвано управлять своей сферой. Мiром свар (пневматическим), мiром бхур (психическим) и мiром бхувас (гилическим). Полное соответствие тому находится даже не в мифологической фигуре Гермеса Трисмегиста (то есть Триждывеличайшего), а в скандинавской традиции. Стоит привести этот пример уже хотя бы в силу удалённости друг от друга этих регионов и, соответственно, традиций, чтобы настоящая соотнесённость не предстала как всего лишь заимствование. Согласно Снорри Стурлусону, Асгардом (созвучие с тибетской Агартхой несомненно) правили три аса, точнее, два аса и ван — Высокий (Один), Равновысокий (Тор) и Третий (Фрейр). Дюмезиль и Генон обратили внимание на повторяемость архетипа триады в различных традициях, особо отметив его социальную функцию — соотнесённость с варново-сословной стратификацией. А Иванов с Топоровым обратили внимание академического сообщества на то, что тернерные модели, наряду с бинарными оппозициями, вообще чрезвычайно характерны для самых различных областей традиционной человеческой деятельности.
       Чрезвычайно интересно то обстоятельство, что Снорри Стурлусон в первой саге «Хеймскринглы», «Саге об Инглингах», в эвгемеристическом духе повествует о том как ваны, старшая раса богов, некогда жили около устья Ванаквисля или Танаквисля, то есть Дона-Танаиса, а к востоку от них — младшая раса богов — асы (по видимости, так следует объяснять этноним «Азов»). Это весьма замечательное обстоятельство, поскольку согласно нашей гипотезе асы — это арсы. Арабские и персидские источники, восходящие, по видимости, к протооригиналу аль-Балхи, сообщают, что в 8-10 веках н.э. русов было три вида (или разряда, «синф»): Куяба (Киев), Славия (Словенск, предшественник Великого Новгорода) и Артания. Над разрешением загадки локализации последней учёные умы бьются уже около двух столетий. Предлагались локализации от о. Рюген до Тамани и от Карпат до Перми, что заставило Грекова в своё время написать: «Может быть, эту загадку вообще не придётся разрешить никогда». Жителей Артании называли арсами, что сближается с асами Стурлусона или аорсами Страбона и арсиитами Птолемея. Согласно Быковскому, опиравшемуся на версию Эверса о Черноморской Руси, Артания — это Тамань. В доказательство он приводит надпись краской в раскопанном Ашиком кургане: «ARTAENNO». Однако, по видимости, впоследствии арсы покинули Тамань и переселились на Север, что соответствует «Саге об Инглингах». Великая Швеция скандинавских саг — это Скифия и Сарматия, что хорошо известно, например, по трудам отечественных медиевистов, таких как Стеблин-Каменский. Швеция и Скифия — однокоренные слова, на что неоднократно указывалось. Имя Швеция, по видимости, занесли в Скандинавию именно арсы. Сами же скандинавы называли русские земли «Страной городов» — Гардарика, что сближается с именем Артания.
       Согласно реконструкциям Френа, Д`Оссона и Савельева, Артания находилась на месте нынешнего Арзамаса, Шахматов распространял локализацию Артании и на Рязань, а Дубов и Ловмяньский непосредственно локализуют её в Междуречьи Оки и Волги. Однако наиболее заслуживающим внимания является то обстоятельство, согласно которому недалеко от Касимова, в Ермусе, ходит легенда о том, что некогда здесь было государство Артания и правили им три брата, три царя-волхва: Касым, Кадм и Ермус. Отголосок этой легенды содержится в романе Пильняка «Мать сыра-земля». По видимости русское божество Троян или Триглав (восходящее, согласно Петрухину, к персидскому Траэтаону-Феридуну) является корневым архетипом этих представлений. Таким образом, известная по историческим свидетельствам, хотя и затруднительно локализуемая, Артания предстаёт ещё и как мифическая страна. И этот миф относится к мифам тернерной структуры, в связи с чем выявляются многочисленные соответствия, в свою очередь проливающие свет на саму Артанию, которая для нас в данном случае выступает как модель. А на примере последней можно сделать какие-либо заключения относительно аналогичных случаев.
       Наиболее удовлетворительной для VIII-IX вв. представляется именно локализация Дубова и Ловмяньского, поскольку отвечает сразу нескольким условиям. Во-первых, Артания в Междуречьи Оки и Волги — это речной остров — остров, о котором настойчиво пишут арабские и персидские географы. Не мешало бы здесь привести и выдержку из «Рифмованной хроники» герцогов нормандских:

       Между Дунаем, Океаном и землёй алан
       есть остров, называемый Сканси,
       и я полагаю, что это земля Руси.
       Как пчёлы из ульев,
       вылетают они огромными могучими роями
       из тысяч и тысяч яростных бойцов,
       и бросаются в бой,
       выхватив мечи,
       воспламенённые гневом,
       как один за всех и все за одного.
       Этот великий народ
       может нападать на большие страны
       и давать жестокие сражения,
       и одерживать славные победы.

Однако при этом возникает справедливое замечание, согласно которому Междуречье Оки и Волги стало островом лишь недавно, когда был построен канал имени Москвы, а до этого оставалось открытым с запада. Впрочем, это обстоятельство легко разъясняется, если обратиться к этимологии имени «Лама», лежащего в основе топонима Волок-на-Ламе. Прежде, чем волок стал волоком, вероятно, здесь могло существовать водное сообщение. «Лама» — это узкая лесная река, ушедшая под землю из-за буреломов.
       Таким образом, Артания — это речной круг, Золотое Кольцо России. Но это сочетание, возникшее, по видимости, как поэтическая метафора, следует понимать и буквально. На это указывает множество обстоятельств. Даже не столько настойчивое упоминание вывозимых из Артании свинца и чёрных соболей (а свинец — один из ключевых символов в герметике, также как и чёрный цвет — цвет nigredo, Опуса в чёрном), сколько топонимика и геральдика Артании. Пускай, и та и другая сравнительно поздняя (XVIII в.). Тем лучше. Перед нами чистый случай реализации мифа. Для традиционного сознания абсолютно очевидно, что локусы и имена связаны не произволом, а органически. В свою очередь и то, и другое суть формы сперматических логосов, истекающих в превратность меона из высшего логоса, являющегося из сверхсущего единого. Случайностей не бывает. Случайность — это материя, мiр доксы, хаоса, небытия. Формы постольку разнятся друг от друга, поскольку они размываемы «снизу» коррозийными водами меона — ветхозаветными «нижними водами». Это недоступно профаническому креационистско-механицистическому мышлению современных учёных, для которых А=А (в чём повинна вся западная аристотелевско-схоластическо-картезианско-попперовская линия, которой придерживается почти весь без исключения современный академический мiр), но естественно вытекает из традиционного (не важно, платонического ли, адвайта-ведантистского ли) мышления.
       Но — к теме. Дело в том, что круг в традиции есть совершенный образ мiра (imago mundi). Он соответствует не только пространству, но и времени. Традиционно соотносятся Север с летом, Юг с зимой, Запад с осенью и Восток с весной. Но это лишь самый первый уровень прочтения мiра. Существуют и более сложные сюжеты, гораздо более трудные для восприятия. Так, в герметике низ, Юг — это точка нигредо, духовное зимнее солнцестояние, от которого следует подняться к более высоким стадиям — сначала альбедо, а потом и рубедо. Причём если первую стадию (Опус в чёрном) символически принято обозначать вороном, то символом второго является гусь, точнее, гусыня, которой остроумные средневековые алхимики Запада посвятили знаменитые «Сказки Нашей Матушки Гусыни». Эта тема уже неоднократно разрабатывалась (например, Эженом Канселье в его «Алхимии. Различных исследования по Герметической символике и Философской практике») и мы задерживаться на ней не будем. Но Наша Матушка Гусыня это ещё и обозначение философского меркурия, «воды, несмачивающей руки», без которой немыслима Философская Навигация. Но тогда чрезвычайно интересно, что в нижней точке Артании, точке зимнего солнцестояния, точке кошмара (кстати, любопытно, что неподалёку имеется деревня Кочемары), находится город Гусь-Железный, от которого идёт путь по реке Гусь до Гуся-Хрустального. Но хрусталь это не просто красивый минерал, это «Христова соль», о чём говорит даже профаническая этимология. То есть путь от Гуся-Железного к Гусю-Хрустальному это путь трансформации низшего в высшее. Доказательств того, что это именно так, у нас не менее десяти, однако этому посвящена отдельная статья, здесь же мы не хотели бы уходить от общего очерка. Характерно, что река Гусь разветвляется на три рукава, правый из которых, Колпь, загибается возле Золоткова. Колпь — древнерусское имя феникса. Феникс же символ Опуса в красном — завершающей стадии алхимического делания, результатом чего является обретение Философского Камня, тяжёлого красного порошка, при добавлении в основные металлы порождающего золото. Напомним, что из «Русской Правды» очевидно, что колбяги не национальность (как хотели показать некоторые шлецерианско-тенденциозные исследователи), но именно сословие. Уточним: сословие герметиков, способных производить не только трасформацию основных металлов, но и трансмутацию «человеческого материала», свидетельство чему русские народные сказки. Здесь мы опять не будем останавливаться на этой теме, а лучше напомним, что не только герметический крест имел три перекладины, но и древняя руна мадр (человек, поднимающий руки), представляющая собой именно линию распадающуюся на три направления. В рунической символике мадр — это символ весеннего воскресения света, то есть того, что следует за зимней смертью. Совпадений не бывает. Финно-угорское именование реки Гусь — Куси, то есть ель. Если мы вспомним как выглядит ель, то без труда сопоставим это стилизованное изображение всё с той же руной мадр и всё тем же герметическим крестом.Мысль о том, что имя третьего волхва (Ермуса) в греческой огласовке даёт Гермеса уже высказывалась В. Дёминым, выводящим имя «Гермес» из «яр-мес», то есть весенний месяц. Весенний же месяц — это время, называемое герметистами Малым и Большим Труженниками (то есть Овен — Телец), именно в это время, согласно их указаниям, как раз и следует производить философскую работу. Таких «совпадений» у нас имеется до нескольких тысяч, собран богатый материал (фотоархив, геральдика). Причём это касается не только упомянутого региона, но и других областей Артании.
       Напоследок откроем небольшой секрет. Гусь — хамса — это ещё и обозначение бывшей некогда, но впоследствии утраченной, варны, стоявшей выше всех прочих сословий, в том числе и жреческого, и царского. Гуси — это цари-жрецы, упоминаемые не только в Муктике (Хамса-упанишад), но и в Пуранах (что гораздо хуже известно). Царь Мiра — в трёх лицах — это хамса. Напомним, что на санскрите хамса означает Я — Он. Лосев писал: «Бог не есть имя, но имя есть Бог». Эта субординация имён лежит в основе мiроздания. И Россия-Артания — это книга, открывающаяся тому, кто умеет читать.

Мигель Серрано. Калеуче.
Мастер рассказывает нам о Городе.
Предупреждение льдов.
Из книги «Цветок несуществующий»

Иван Ночнин.
Плесо, северная столица Артании.
Записки сумасшедшего

Элквилия, западная страна Священной Артании.

Краеведческий очерк

Коломенское: новогодняя земля.
Краеведческий очерк

Олег Фомин. Гусь-Железный
Гусь-Хрустальный: Великое Плавание.
Очерк русской алхимии

Священная Артания
страна Правды.
Религия древних русов

Пролегомены к изучению Священной Артании.
Подробная библиография вопроса

С чего начинается Кусторка.
Краеведческий очерк

Сергей Чесноков. Новое Озеро-Свято Дедовское.
Краеведческий очерк


Александр Елисеев. Скифский квадрат.
Исторический очерк