Олег Фомин
ГУСЬ-ЖЕЛЕЗНЫЙГУСЬ-ХРУСТАЛЬНЫЙ: ВЕЛИКОЕ ПЛАВАНИЕ
О ч е р к   р у с с к о й   а л х и м и и

Жили-были два мочала.
Вот и сказочки начало.
Жили-были два павлина.
Вот и сказки половина.
Жили-были два гуся.
Вот и сказочка уся.

Русское присловие


Как по речке, по реке
Ехал рыжий на быке.
Рыжий красного спросил:
— Чем ты бороду красил?
— Я не краской, не помазкой,
Я на солнышке лежал,
Кверху бороду держал.

Русская считалка

       Не так давно мне на глаза попалась типично интеллигентная заметка (что это значит, я надеюсь, вы и сами понимаете), опубликованная в интернете на туристическом сайте: «FILE: gusx.txt
       
р. Гусь от Гусь-Хрустальный до Гусь-Железный
       
Date: 28 Апр 1997
       From: "Gennady P. Unigovsky" (G.Unigovsky@multicom.pienet.ru)
       
Я ходил на Гусь дважды (на Май в 94 и 95 году). Шли мы от моста железной дороги (добирались эл-кой до Черусти и потом местным поездом). Оба раза народа тьма и чуть нас всех с лодками не подавили. За бутылку поезд останавливается прямо на мосту!
       
Теперь о реке. Река спокойная, даже в большую воду прижимов и навалов на кусты нет. Число завалов весьма не велико — в низкую воду (как в этом году) проблем будет больше, так как обойти завал по разливу не получится. Всю первую половину маршрута проблем со стоянками нет — много удобных подходов к полянам в сосновом лесу (вторую половину мы ни разу не ходили — из за погоды). <sic!>
       
Может, нас преследовал злой рок <sic!> — но оба раза мы попадали в резко ухудшенную погоду <sic!> — дождь, мокрый снег и холод. <sic!> Отдыху это не очень способствует — и поэтому мы сходили на большом автомосту (название деревни не помню <деревня называется Вековкой — О.Ф.> — но это первый большой мост после длинного и петлючего разлива).
       
Я думаю, Гусь — это хорошая река для отдыха с детьми в лесу (но не более того). И если вам повезет с погодой. И также — население в этом районе приблатненное (101 км всё-таки) <между прочим, 205-й км! — О.Ф.>, бедное и нелюбезное. Советую это учитывать и женщин с детьми одних в селения не пускать».
       
Я же, в свою очередь, полагаю, больше у этого господина вряд ли возникнет желание отдыхать там. А если всё-таки возникнет, сомневаюсь, что на этот раз ему посчастливится уйти подобру-поздорову. Суд Леса — он не шутит.
       
Из географических сочинений Средневековья, а именно — персидских и арабских сообщений известно, что в конце I-го тысячелетия у русов было три государства. И самое страшное и удивительное из них называлось Артанией. Абу-Зайд Ахмед ибн-Сахл аль-Балхи (умер ок. 940 или в 951 г. по Р.Х.) в своей «Книге видов земли» пишет об этом так: «Еще племя называется Артания, а царь его живет в Арте. Люди отправляются торговать в Куябу; что же касается Арты, то мы не припоминаем, чтоб кто-нибудь из иностранцев странствовал там, ибо они убивают <другой автор, Идриси, прибавляет к этому: «и съедают» — О.Ф.> всякого иноземца, путешествующего по их земле. Только они отправляются по воде и ведут торг, но ничего не рассказывают про свои дела и товары, и не допускают никого провожать их и вступить в их страну. Из Арты вывозят чёрных соболей и свинец».
       
Куда только не пытались приладить Артанию последние двести лет! И к острову Рюген, — там, дескать, была Артания, и к Тамани (которая прежде была островом), и к предгорьям Карпат, и к району нынешней Перми... Но все догадки учёных лбов разбиваются о легенду, что ходит в Касимовской округе. Жители одной из окрестных деревень говорят, что некогда здесь была страна Артания и правили ей три брата, три царя-волхва: Касым, Кадм и Ермус.
       
Самое интересное, что имя Ермус почти в точности совпадает с именем баснословного Гермеса Трисмегиста, которого алхимики считали своим покровителем и иногда называли «Бафометом». Изображение Бафомета (которого не стоит путать с демоническим андрогином Самаэлем) более менее известно жителям столиц по клеймам, в изобилии имеющихся на фасадах старинных масонских домов (например, в Москве в окрестностях Волхонки, чьё имя, кстати, созвучно тому, как на Руси называли магов — «волхвы»). Иногда Бафомета называют Янусом, но это неверно, так как у Януса два лица, а у Бафомета — три. Янус символизировал годовой цикл с двумя осевыми точками — летним и зимним солнцестоянием. Бафомет же, хотя содержал в том числе и эту символику, однако был призван изображать и нечто иное. Таким образом, и сам Гермес Трисмегист, и три царя-волхва — Касым, Кадм и Ермус — суть обозначения одного и того же, общим для них является принцип троичности. В некотором смысле, Касым и Кадм суть всего лишь другие имена Ермуса, точно так же, как Ермус всего лишь другое имя Касыма и Кадма. Это подтверждается и тем обстоятельством, что одно из эпитетных имён Гермеса было именно Кадм. Однако это не значит, что Касым, Кадм и Ермус — одно и то же. Иначе бы и не было трёх имён, а было бы одно.
       
На Руси это триликое божество именовалось Триглавом или Трояном. Оно считалось связанным с зимним солнцестоянием, смертью во мраке и воскресением света, преодолением точки низшего ада, за которым начинается восхождение по годовому кругу. Некоторую аналогию здесь можно углядеть с Кроносом, чьё имя, помимо прочего, означало также и «рогатый» (от «corn»). Рога на голове Кроноса символизировали его духовную силу — силу восходящего света и изображались в виде древней руны мадр (), «человека, поднимающего руки», либо, в другом аспекте, означали собственно смерть года (ср. это с новогодними празднествами, когда сначала провожают старый год, а потом встречают новый) и тогда изображались в виде руны тиу (), «человека, опускающего руки». Выбор ёлки в качестве новогоднего дерева связан именно с тем, что её форма напоминает руну тиу.
       
Но покуда я вернусь к нашим царям-волхвам. Как это можно, быть одновременно царём и волхвом? Обычно в древности царская и священническая функции строго разводились. Однако из собрания индуистских преданий — Пуран — известно, что некогда над четырьмя человеческими варнами — магов-жрецов, воинов-царей, ремесленников-торговцев и рабочих — была ещё одна раса. Эта раса находилась за пределами всех варн и, в сущности, уже никакой варной не являлась, так как те, кто принадлежали ей, не были в строгом смысле слова людьми. Эта раса называлась хамса или Белый гусь (в Индии не было лебедей). Однако на Руси хамса именовались как «гуси-лебеди», поскольку именно лебедь здесь был символом этой могущественной расы. Во время евангелизации Руси этот образ был дискредитирован. Отсюда зловещие птицы, состоящие на службе у не менее зловещей Бабы-Яги (прежней «русской валькирии»). Однако, не смотря на «христианскую» пропаганду, до нового и новейшего времени дошёл и другой образ гусей-лебедей, зафиксированный Пушкиным в «Сказке о царе Салтане» — Царевна-Лебедь, центральная фигура райского полярного матриархата, относящегося к эпохе Серебряного века.
       
Многие исследователи указывали на то, что Артания располагалась в Междуречьи Оки и Волги. Но в таком случае чрезвычайно интересно то обстоятельство, что в нижней точке этого речного круга, «точке зимнего солнцестояния», находится город Гусь-Железный, а выше его, по течению реки Гусь, другой город — Гусь-Хрустальный. Оба названия поздние и относятся к концу XVIII — началу XIX вв. Но это сути дела не меняет. Не человек даёт имена, а имена находят человека, существуя «помимо его воли и сознания» в духовном пакибытии. Издревле почитался гусь или космогоническая уточка жившими здесь финно-угорскими племенами. До нашего времени дошли обереги-уточки и шумящие подвески в виде гусиной или утиной лапки. Удивительно, но река Гусь, берущая своё начало в «точке Кроноса», повторяет по форме гусиную лапку (она же руна мадр — ). Характерно, что по-финнски «куси» (а некоторые исследователи производят именно от этого слова название реки Гусь) — «ель», что заставляет вновь вспомнить о новогодней ёлке. Ещё более удивительно, но в ботанике растение известное под именем гусиная лапка или росянка, именуется на латыни Alchemilla vulgaris, что достоверно указывает на значимость этой руны для Философского Плавания.
       
В алхимии (адепты которой всегда ставили перед собой одну-единственную цель — стать Красным Государем, запредельным хамса) гусь в зависимости от контекста означал либо философскую ртуть, что должна была сочетаться браком с философской серой, и тогда она именовалась Нашей Матушкой Гусыней (да-да! «Сказки Нашей Матушки Гусыни» — алхимическое иносказание, недаром они включают историю Синей Бороды — алхимика Жиля де Ре, замученного по обвинению в союзе с дьяволом), либо служит иероглифом второй стадии алхимического делания, работы в белом, альбедо (связанной с восстановлением изначальной адамической природы), в отличие от ворона (работы в чёрном, нигредо) и феникса (работы в красном, рубедо). Таким образом, в пути Гусь-Железный — Гусь-Хрустальный (примечательно, что в Москве также встречаются герметические клейма с изображением двух гусей, например, в Пушкарёвом переулке) можно найти некое соответствие алхимическому деланию, тем более, что с точки зрения герметических философов хрусталь иерархически несравнимо выше железа. Между прочим, рядом с местом впадения Гуся в Оку находится населённый пункт Забелино, недвусмысленно указующий на альбедо, переход к завершению Малого Магистерия, обретение пудры проекции. То есть это, образно говоря, путь «из грязи в князи». «Хрусталь», как настойчиво указывал Эжен Канселье, — буквально Crist-alV «Христова соль». Характерно, что древнерусское слово гас (ср. с «гасить»), которое иногда могло произноситься и как гус, означало «дух» (ср. с нем. Geist или англ. ghost). Восходит это слово, по видимости, к греч. хаос. Не есть ли тогда гусь — иносказание духа вещества, первоматерии? Ведь известна древнерусская химическая пословица: «Не огнь творит ражжение железу, но надмение мешное», то есть не из-за огня плавится железо, а от нагнетаемого мехами воздуха. Между прочим, многие химические операции в Древней Руси производили в сковрадах. Вот они, причуды духа алхимии, реализующего имена в формах пространства и событий! Совпадений не бывает. Загадочнейший русский философ Григорий Саввич Сковорода писал: «На водах моих всплыло елиссейское железо. Узрел я на полотне протекающей моей плоти нерукотворный образ, «который есть сияние славы Отчей». «Положи меня как печать на мышцу Твою». «Отражается на нас свет». Вижу Петра нашего гавань: «Землю посреди воды, Словом Божьим поставленную»». Елиссейское железо — идеальное обозначение дна мира, низшей точки, за которой следует воскресение. Между прочим, нашей Петрой в алхимии принято именовать философский камень — тяжёлый красный порошок, из которого изготавливается питьевое золотоэликсир бессмертия. Древнерусское хрусталь или крусталъ, или брение, напротив, в отличие от гаса означало твёрдое тело или, как замечает историк химии Фигуровский, — порошок или густую суспензию. Таким образом, путь по реке Гусь от Гуся-Железного к Гусю-Хрустальному своего рода коагуляция в твёрдое тело. Как тут не вспомнить формулу, считающуюся девизом всех алхимиков: «растворяй и сгущай»! До XVII века металл именовался крутец. Любопытно, что старое название Гуся-Железного (до XVIII в.) отдалённо созвучно этому слову. Веркутец. Что собственно означает «медвежий уголок», от «вер» (медведь) и «кут» (угол) с прибавлением уменьшительно-ласкательного суффикса. Кстати, в окрестностях Гуся-Железного есть селение, которое так и называется: Медвежий угол. Что касается ртути (которая, кстати, на Урале во времена Бажова называлась артуть), то, как замечает Фигуровский, «в памятниках XV-XVII вв. название ртуть часто встречается с подробными рецептами изготовления из неё, или при её помощи, различных веществ». Названия этих веществ непосредственно связаны с алхимической терминологией: это киноварь и творитное золото. Последнее Фигуровский осторожно отождествляет с золотой краской. Однако даже он вынужден заметить, что «некоторые следы алхимических влияний можно заподозрить в древнеславянских словах исполненный, совершенный, творитный (т.е. искусственно приготовленный), относящихся к различным веществам и, в частности, к металлам, а также в обозначениях живая сера, живая ртуть и т.д., противопоставлявшихся у алхимиков мёртвым металлам (вошедшим в соединения и потерявшим свои первоначальные качества)».
       
Но на этом череда удивительных обстоятельств только открывается. Правый рукав реки Гусь (руны мадр) именуется Колпью и загибается возле деревни Золотково. Колпью же на Руси называли феникса, между прочим, символизирующего третью стадию Великого Делания — рубедо. Имеет смысл здесь также напомнить, что иероглифами первой и второй стадии являются ворон и гусь. Таким образом, тот, кто свершил альбедо, получает статус изначального безгрешного Адама, то есть причисляется к варне хамса. Более того — он становится кобником, то есть творящим коби, ведающим язык птиц, авгуром. А колбягами, по реконструкции Владимира Карпца, прозывались русские химики, отдельное сословие, что видно хотя бы из «Правды роськой» Ярослава. Так, например, в 10 статье по рубрикации Ключевского говорится: «Аще ли ринеть муж мужа любо от себе любо к собе, три гривне, а видока (свидетеля) два выведеть; или будеть варяг или колбяг, то на роту (то есть на клятву)». Или в 11 статье: «Аще ли челядин скрыется любо у варяга, любо у колбяга, а его за три дни не выведуть, опознають и в третий день, то изымати ему свой челядин, а три гривне за обиду». Совершенно очевидно, что колбяг, как и варяг, не национальность, а сословие. А конкретнее: духовный авторитет. Похоже, «Правда роськая» запечатлела тот самый момент, когда христианство уже достаточно распространилось как официальная религия, но работавшие с веществами колбяги ещё сохраняли своё прежнее высокое положение. Впоследствии на алхимию была наложена печать молчания, а все свидетельства о ней ушли. Поэтому интерес к ней возникнет лишь три-четыре века спустя (тогда её будут завозить с Запада). Видимо, изложенным обстоятельством приходится объяснить тот факт, что начиная где-то примерно с XIV века князь будет ездить по дворам и собственноручно запечатывать печи (возможно, эти слова однокоренные, как на то указывает русский мастер Веков К.А.). Причём будет происходить это весной. А весна, согласно герметическим адептам, особенно же время Великого Поста, время между Малым и Большим Труженниками (то есть овен-апрель и телец-май), единственно благоприятно для алхимического делания. В долине реки Гусь, например, в районе Великодворья, до сих пор ещё сохранились от времён не столь удалённых печи, в которых не в последнюю очередь обжигали кирпич. До сих пор под Гусём-Железным на развалинах печей Баташова (о котором позже) находят разноцветные камешки.
       
То, что русы знали работу с металлами настолько, что даже стали здесь учителями германцам — факт широко известный. Южные русы стали обрабатывать металлы ещё в V тысячелетии до Рождества Христова. По всей видимости не только химия, но и алхимия русская — древнейшая. Это, собственно, персидская и вавилонская алхимия. (Так как русы, согласно Зенд-авесте, переселенцы на север из предгорий Памира.) Как замечает Егор Классен, в Германии до сих пор (на момент XIX века) используются русские технические горные именования. Правда, кое-где гений Классена, споткнувшись о рационализм XIX столетия, даёт сбой. Так, например, уже через страницу он пишет: «Русь ещё до Р.Х. обиловала золотом; обилие же его в таких местах, где нет золотой руды, может появиться только от торговли». Нет, не только, милый Классен! Между прочим, те же ахтырцы (а в районе Ахтырки есть речка Гусинец) ещё до XIX века славились золотым шитьём, что тоже наводит на определённые мысли.
       
Но если уж начинать ab ovo, то следует вспомнить показания Страбона о кимврах. Последние поклонялись котлу, в который стекала кровь пленников-жертв. Один такой котёл они послали в подарок Августу-кесарю. Их, жителей полуострова, постигло наводнение, после чего они впали в разбой и буйство. Кимвры пришли в Таврию, где сидели тевристы или тавриски, завоевали последних и дали по названию своего племени имя всему полуострову — Киммерия (более позднее, но тоже происходящее от кимвров — Крым). «Тавры», помимо прочего, может означать «быки», так же, как «арсы» — «медведи», что, по видимости, указывает на принадлежность определённому сословию. Между прочим, в Москве — через дорогу от новопостроенной деревянной часовни Богородицы Державной — находится Доходный дом конца XIX — начала XX вв., обращённый фасадом к Москве-реке, на котором выложена удивительнейшая мозаика. Слева мчится, опустив рога, бык (нашествие супостатов-торговцев с Запада?), справа же, готовясь отразить вражью атаку, встаёт на задние лапы медведь (русское воинство?). Над зверями распространяет лучи Солнце, а внизу стилизовано изображены четыре покоящихся в земле треугольника. А если вспомнить, что именно таким образом почтенные герметические авторы изображали четыре первоэлемента, алхимический смысл мозаики станет вполне очевиден. Впрочем, из-за того, что в этом месте река плавно описывает дугу, дом оказывается обращённым фасадом на восток. И — соответственно — получается, что бык скачет с юга, а медведь идёт с севера. Однако известно, что кимвры (отсюда Кимры) и тевриски (отсюда Тверь), жившие на юге, впоследствии, как и ахтырцы, переселились на север, в венедские земли. Поэтому, когда историки однозначно утверждают, что секрет «вулканова горшка», которым владели венеды, это секрет «греческого огня», хочется напомнить, что всё не так просто. И здесь небезынтересным было бы сопоставить гиероглиф вышеупомянутой arsatauromacia с изображением герба Московского кригскомиссариата, построенного по проекту архитектора Н.Н. Леграна в 1777-1780 гг. на Космодамианской набережной, находящейся на острове, расположенном как раз через реку от Пречистенской набережной. На поле означенного достопамятного герба можно наблюдать крепостную стену (сходную по начертанию с изображением таковой же на муромском гербе, хотя и очевидно, что в первом случае перед нами зубцы именно Московского Кремля), по которым беспрепятственно шагает лев, держа в лапах горшок, из которого вырывается пламя. Лев — иероглифический синоним медведя в другом ареале (Израиль и Египет, а также Запад), иначе — обозначение воинско-царской функции. Таким образом, «вулканов горшок» являет собой то, что средневековые западно-европейские алхимики именовали Искусством Королей. Неплохо здесь также припомнить рыжего, что ехал по речке на быке. Не тавр ли это? И не руса ли (с красной бородой), не медведя ли он повстречал? По сообщениям всё тех же арабских и персидских географов VIII-X вв. одна часть русов (по видимости южная) брила бороды, другая же (очевидно, арсы) красила красной краской и завивала. Не исключено, что не только естественную кучерявость бороды русов окрестные народы могли принимать за искусственную завивку, но и обычный русый цвет им мог попритчиться произведённым от каких-либо специальных усилий (тем более, что и у самих арабов, например, у Масуди есть сходные соображения). «Я не краской, не помазкой, я на солнышке лежал, кверху бороду держал». Хорошо известно, что красный цвет — цвет царский, а в алхимии Философский Камень именуется Алым Львом. И не есть ли в таком случае «вулканов горшок» — ритуальный котёл кимвров? Ведь мистический смысл жертвоприношения максимально сближен с тем, что по мнению алхимиков происходит в алхимической печи — атаноре. Многие алхимики, сумевшие осознать эту связь, но извратившие её в своём воспалённом сознании, прибегали к человеческим жертвам — жертвам крови. Чаще всего, как известно, приносились в жертву младенцы (именно в этих жертвах обвиняли маршалла Жиля де Ре). Но, опять-таки, как известно, эти жертвы не вели к трансмутации, будучи не более чем сатанинской, обезьяньей (иногда алхимиков изображали в виде мартышек) пародией на иную жертву. В этом смысле алхимическое делание в прямом смысле слова превращалось в мартышкин труд. Тем не менее, символическая связь человеческой жертвы и алхимического делания несомненна. Так, например, маг Ли Чжао-цзюнь из древнетайского алхимического трактата «Шицзи» Сымы Цяня (ок. 163-85 гг. до н.э.) говорит императору У-ди (династия Хань): «Принеси жертвы котлу (цзао) — и сможешь заклясть (сверхъестественные) существа. Закляни (сверхъестественные) существа — и сумеешь превратить порошок киновари в жёлтое золото. Из этого жёлтого золота сможешь сделать сосуды для еды и питья. И тем продлишь свою жизнь. Продлив же свою жизнь, сподобишься увидеть «блаженных» (сянь) с острова Пэнлай, который находится посреди моря. Тогда сможешь совершить жертвоприношения фэн и шень и никогда не умрёшь». Следует также напомнить, что Вулкан — божество, символизирующее не только искусное умение (а что такое алхимия, как не искусное умение?), но и иероглифически обозначающее трансфигурацию, преображение, на которое направлена работа алхимика. То обстоятельство, что одно из устойчивых обозначений работы в чёрном — киммерийские сумерки — напрямую соотносится с племенным именем кимвров, весьма показательно. В это хмурое время, когда внутренности колбы наполняются чернью, чернее чёрной черни, адепт вступает в ареалы мёртвых присутствий, для которых трудно найти лучшее именование, нежели кемеровские химеры. Эти химеры, носящиеся в чёрном воздухе, должны со временем обратиться в ясного феникса, иногда сближаемого на Руси с грипсосом (грифом), который «егда синеть слнце вь гльбину водьную и покажеть се зара сльначная вь воде, тогда распростреть криле свои и сабыраеть зару слначну и глаголють: прииды, светодавче, даждь миру светь, якоже даде и бжсатьво» («Физиолог»). Известны и грифалы, живущие на некоем острове. «И подле того острова лежит златая гора, того оубо злата никтоже может взяти ради драконовъ и грифаловъ, те бо того злата стрегутъ» («Луцидариус»).
       
Геродот же, ссылаясь на Эсхила, у которого впервые сообщается это предание, говорит о землях наших предков следующее: «На севере Европы несомненно находится золото в огромном количестве; но как оно добывается, я не могу и этого сказать с достоверностью. Говорят, что одноглазые люди аримаспы похищают его из-под грифов». О том же говорит и русский азбуковник собрания Д.В. Пискарёва: «Аримаспи люди о едином оце, а живут в татарских землях, а воюются с грифъ за жемчюг и за злато». Несомненно, что «Татария» в понимании еллинов — Тартар, огромная холодная земля к востоку от «Кавказа» — Рипэйских гор (среднерусская возвышенность по Гекатею Милетскому и Евстафию), то есть не только собственно нынешняя Татария, но и гораздо более западные области. В горах Кавказа был «распят» Прометей, впоследствии низвергнутый в Тартар. Что за огонь принёс людям Прометей? Такое ли однозначное зло этот огонь? Такое ли добро? Фламофер. Сердце пылающее. Денница тайного огня алхимиков.
       
По другим преданиям, одно из племён колхов — мосхи — владели секретом добывания золота, записанным на кожах, известных как золотое руно, за которым плавали аргонавты. Имя племени «колхи» сближают со «сколотами» (скифами), а имя «мосхи» интерпретируют как «московиты». (Разумеется, не нужно объяснять, что не племя было названо по городу, которого тогда не было, а город — по именованию племени.) Скифы, между прочим, рассказывали о своём происхождении следующую легенду. В пустыне от Зевса и дочери реки Борисфена (Днепра) родился Таргитай. У Таргитая было три сына: Липоксай, Арпоксай и Колаксай. При них-де упали на скифскую землю золотые предметы: плуг, ярмо, секира и чаша. Братья подходили по очереди к золоту, но оно при их приближении возгоралось, так что они не могли взять его в руки. И только младший брат сумел им овладеть. Скифы же пошли от старшего брата — Липоксая. Колаксай разделил свои земли на три части и в большей хранится то золото. Не напоминает ли имя Колаксай всё тех же колхов? Кстати, «колда» по-финнски — золото.
       
Всё сказанное заставляет задуматься о том, что же всё-таки происходило здесь на самом деле в те отдалённые времена, когда, согласуясь с соображениями скандинавоманов, по бескрайним просторам скифским шатались убогие кочевники-номады.

[см. продолжение]


Река Гусь близ
Гуся-Железного

Фотографии:

Долина реки Гусь с видом на Белый бор

Муромские шумящие подвески в виде гусиной лапки

Битва быка с медведем. Мозаика с фасада Доходного дома конца XIX начала XX в., что на Пречистенской набережной в Москве